— Вот оно как, — до Мелани, наконец, дошло, откуда взялась эта милая барышня. Судя по фокусу с волосами, она маг, вернее сказать, метаморф. Люди, которые могли менять свою внешность по своему желанию, назывались метаморфами, об этом ей когда-то говорила кузина… Правда, вопросов от этого стало ещё больше. — Конечно, проходите.
Мелани впустила девушку внутрь и закрыла дверь на защёлку.
— Вы сказали, что встреча через полчаса. А, позвольте спросить, где? — задала важный, как ей казалось, вопрос Мелани.
— Не переживайте. Мы доберёмся туда практически мгновенно, — ответила Си. — Главное, чтобы вы были готовы.
Мелани уже была одета, лишь постаралась максимально быстро собрать сумочку. А заодно подавить вспыхнувшее любопытство. Гостью в дом она не приглашала, как-то было не до гостеприимства. Так что азиатка замерла на некоторое время в прихожей, показательно рассматривая свой меняющий цвета и длину маникюр.
— Я готова, — твёрдо сказала Мелани. — Куда идти?..
Кассиус Уоррингтон был единственным ребёнком в чистокровной семье. Хотя их семья и не принадлежала к числу «Священных Двадцати Восьми», но была достаточно старой и богатой. С детства мальчик имел всё, чего только мог желать. Однако вместе с тем его отец воспитывал сына в строгости и хотел, чтобы тот вырос достойным наследником, потому спуску не давал.
С самого детства с ним занимались репетиторы по этикету, письму, каллиграфии, истории, чарам, боевой магии и зельям. Поэтому, поступая в Хогвартс, он уже имел огромный багаж знаний и навыков, особенно по сравнению с маглорождёнными волшебниками.
В нём с младых ногтей взращивалось чувство собственного достоинства и даже исключительности. «Уоррингтоны должны соответствовать священным семьям. Нет, мы должны превосходить оные», — так вещал отец.
С первого курса школы чародейства и волшебства нагрузки на парня лишь увеличивались, как и давление родителей. Различные магические соревнования, конкурсы дуэлинга, и все международного значения. На многих из них парню приходилось выкладываться на полную, дабы не посрамить честь семьи. И это не считая тренировок в квиддиче, ведь он, ко всему прочему, был ещё и довольно хорошим охотником.
И вот, будучи совершеннолетним магом с огромным множеством достижений, он никак не ожидал, что его жизнь настолько резко пойдёт под откос.
А все из-за мордредова отродья — Диггори…
Отец хотел, чтобы Кассиус стал чемпионом от Хогвартса в нынешнем Турнире Трёх Волшебников, и всё к этому шло. Однако проклятый хаффлпаффец также решил бросить своё имя в Кубок Огня, и дурацкий артефакт выбрал его. Он предпочёл ничтожного барсука благородному и сильному змею. Проклятье!
Уоррингтон-младший не смог стерпеть выскочку, потому решил разобраться с ним прилюдно, унизив и растоптав его при помощи силы.
Однако что-то пошло не так.
Диггори изменился. Очень сильно изменился. Больше не было видно того добряка и рубахи-парня, который везде сверкал своей лучезарной улыбкой и старался решить любой конфликт мирным путём.
Его сменил жуткий монстр. Хищник, что всё это время прятал своё нутро под овечьей шкурой. Коварный зверь, притворяющийся добрым простачком.
Наивно было полагать, что Кубок Огня ошибся, выбрав недостойного. Жаль, что Кассиус понял это слишком поздно.
— Ненавижу тебя, Диггори, — сквозь стиснутые зубы шипел Кассиус, сжав кулаки.
Чёртов чемпион унизил его при всех. Да ещё как! Уоррингтон при всей школе не смог ни разу по нему попасть, а тот лишь издевательски стоял на месте, даже не потрудившись вытащить палочку. Ещё и заставил слизеринца обделаться при свидетелях. Он едва не бросил непростительное, ударив в спину и нарушая все правила дуэльного кодекса. Если бы не вовремя подоспевший декан их факультета, быть если не беде, то очень неприятным последствиям. Мало того, что он бы прослыл трусом, так его ещё могли упечь в Азкабан за применение запрещённой волшбы против другого мага.
Кассиус хотел восстановить справедливость, отомстить хаффлпаффцу, но он… боялся. Боялся Диггори до дрожи в коленях.
Умом он понимал, что то была лишь ментальная атака. Что реальная сила Седрика гораздо ниже. Что тогда он был не готов к столь сильному ментальному давлению, однако… это уже ничего не изменит.