Трелони подошла к застывшему Седрику, который по-прежнему не сводил ледяного взгляда с Грюма.
— Точно засёк, гадёныш, — прошипел Барти, сцепив зубы. Впрочем, на подошедшую сзади женщину Диггори совершенно не обращал внимания. Показательное игнорирование? Или он её просто не заметил, ибо был слишком отвлечён слежкой за Грюмом? А, быть может, это всего-навсего совпадение, а хаффлпаффец лишь крепко задумался?
Профессор прорицаний обратилась к чемпиону. Тот, судя по реакции, не ожидал этого, однако всего одним плавным движением обернулся и разорвал дистанцию.
«Слишком быстро», — удивился лже-Грюм. Такие быстрые движения могли быть у самого Барти или у опытных мракоборцев, но никак не у сопливого шестикурсника. И это наблюдение ещё больше склонило его к мысли: нужно поскорее сообщить о нем Лорду. Парень не прост, совсем не прост.
Сивилла потянулась, чтобы погадать парню на руке, но он, вырвав свою руку, отступил на шаг и отказался от такой чести. Ну, Барти бы поступил так же. На кой Мордред оно надо — слушать бредни алкоголички?
Впрочем, в следующий миг он изменил свое решение.
Глаза женщины закатились, оставив лишь белки. До этого сгорбленная осанка изменилась — спина выровнялась. Перст указывал куда-то в пустоту, однако в направлении Диггори.
Её аура преобразилась: в магическом зрении Трелони засияла как рождественская ёлка. Особенно выделялись глаза: два сапфира ярко полыхнули, казалось, словно в них зажёгся лазурный огонь.
Идиотом Барти себя не считал, хоть он никогда и не встречал пророков, но по видимым магическим зрением признакам осознал: сейчас будет произнесено истинное пророчество. И ему стоит его хорошенько запомнить, дабы передать господину.
Диггори и Трелони стояли к нему в профиль, потому он смог приблизить «зум» волшебного глаза, чтобы прочесть изрекаемое пророчество по губам.
Волны магии начали распространяться от её губ. Они проходили сквозь Диггори. Отголоски волн дошли даже до лже-Грюма. Однако, несмотря на «светопляску» в магическом зрении, он без проблем читал пророчество по губам, стараясь отпечатать в памяти каждое слово. Впрочем, с окклюменцией это не должно стать проблемой, да и на память Барти никогда не жаловался.
Диггори даже не стал слушать её. Бросив какое-то заклинание в профессора (вот парень даёт!), он увидел, что оно не подействовало. На половине пророчества он начал уходить, однако под конец резко замер…
Всё это Барти отмечал периферическим зрением.
Мелькнула мысль: «А может, он таким способом хотел прервать пророчество? Сначала бросил заклинание, затем ушёл, чтобы не слушать его…» Бытует мнение: если у пророчества нет слушателей, то оно никогда не будет исполнено. Звучит странно. Барти в этом не особо соображал. Но парень явно не дурак, раз так быстро хотел ретироваться. За свидетелями истинных пророчеств нередко идёт если не охота, то активный поиск, а если пророчество содержит опасные знания, этих свидетелей после допросов с веритасерумом (или жёсткой легилименцией) тихо убирают.
«Хм… а если во время изречения пророчества Трелони сильно ударить по голове, она продолжит его произносить? — подумал он. — А если убить, не последует ли магического отката для убийцы?» Пытливый ум отличника-слизеринца начал перебирать варианты. Вероятно, если бы не служение Лорду, он бы нашёл себя на ниве экспериментов с привлечением вивисекции. Но чего нет, того нет, и Барти об этом не особо горюет. Служение Лорду Судеб требует всецелой отдачи и не терпит поиска собственного пути.
Вскоре волны магии стихли. Пророчество было произнесено, и у него было два свидетеля.
Дальнейшего лже-Грюм уже не видел, он обходным путем спешил в свои покои, дабы передать весть Тёмному Лорду.
Глава 19
Тайна профессора Грюма или… «Чертовы шарлатаны!» (II)
Кинг плёлся по акведуку к Хогвартсу. Рассветные лучи грели кожу, из-за отсутствия ветра холод не ощущался совсем. Даже не нужно было применять согревающие чары, что хорошо, ведь у него сейчас не было никакого настроения применять хоть какую-то магию. Впрочем, даже если бы вокруг бушевал буран с пронизывающим до костей ветром, состояние Кинга было бы таким же: апатично-безразличным. Но это внешне. В глазах же застыли отголоски холодной ярости на свою удачу и судьбу.
Видок у чемпиона был не из лучших: круги под глазами от недосыпа, физическое, магическое и ментальное истощение, ноги и руки слегка подрагивали… не от холода, а от отходняка. Дабы успокоить нервишки, хотелось хлебнуть чего-нибудь покрепче, хотя он никогда не принимал алкоголь. Рёбра (да и всё тело) ещё болели, хотя уже меньше. Дышать он уже мог, хотя и через раз.