Крауч-младший лишь отступил на шаг, ну и пришлось потратить определённое время, чтобы обновить скрывающие чары, что слетели из-за потери концентрации и применения активных защит.
Мелькнула крамольная мыслишка: «Может, эта хреновина упала прямо на Диггори? Было бы неплохо». Тогда бы вообще не пришлось волноваться по поводу турнира, ибо для Поттера там конкурентов особо-то и не осталось. В любом случае теперь уходить обратно в замок было глупо: узнать, что там такое упало, необходимо. Потому Барти продолжил свой путь. Осторожно, медленно, стараясь не издавать лишних звуков.
Наверное, ему повезло, что он выбрал именно такую тактику, что не ринулся сразу в глубину леса. Всё же паранойя, доставшаяся от безумного Грюма, принесла свои плоды. А ещё, пожалуй, спасла жизнь.
Барти было трудно понять, что за существа прилетели с неба. А интуиция опытного пожирателя (а в прошлом — отличника-слизеринца, выбирающегося из всех передряг без царапины) вопила благим матом, дабы он ни в коем случае не подходил близко к упавшем объекту.
И не зря. Те мелкие точки оказались очень опасными монстрами. Он не видел их силуэтов, даже при максимальном фокусировании магического окуляра вкупе с его «голубым» глазом, ибо расстояние оказалось слишком велико, более двух километров.
Кажется, по приземлению «метеорита» часть леса сгорела, а обитатели леса в той области оказались перемолоты в труху.
Однако это цветочки. Настоящие ягодки пошли, когда те существа таки вылезли из… капсулы? Крауч-младший не желал подходить ближе, чтобы определить наверняка принадлежность объекта. Только благодаря окклюменции он смог успокоить разум и участившееся сердцебиение.
Сотни точек приближались к этим существам. Судя по магической насыщенности и цвету — это акромантулы.
Вот только…
— Мордредово дерьмо, — прошептал он.
Барти не был трусом, ради Лорда Волдеморта он готов был пойти на всё что угодно. Даже на смерть. Однако увиденное даже с такого расстояния внушало ужас и трепет. Все эти сотни акромантулов быстро уничтожались, и ладно если бы просто уничтожались, их энергетические сигнатуры постепенно затухали, а их убийцы, подпитываясь магией, становились больше, ярче в магическом восприятии и… сильнее.
Но, словно этого было мало, существа ещё и могли аппарировать? Или они просто очень быстро перемещались?
Крауч-младший сухо сглотнул и отступил на шаг. Затем ещё на один.
Только боязнь привлечь к себе внимание этих существ мешала ему аппарировать, ведь перед трансгрессией все чары скрыта деактивируются. А пара километров — хоть и довольно большое расстояние, но свою удачу испытывать Барти не собирался.
Он постепенно пятился назад, прихрамывая из-за костыля, однако палочку из рук не выпускал.
Лишь когда он отошёл на три сотни шагов, а магический глаз даже с увеличением больше не улавливал мелькающие точки, Барти позволил себе облегчённо выдохнуть.
Как он ни всматривался в окружение — ничего не находил, обитатели леса будто бы спрятались кто куда. Неизвестные монстры также больше не появлялись на его радарах. Видимо, продвинулись вглубь, дабы и дальше нести смерть обитателям. А быть может, решили навестить пещеры? Кто знает?
Его конечности начало словно выворачивать, а тело свело судорогой.
— Вот же дьявол, — выругался он, прислонившись к дереву и глотая порцию оборотки. Да уж, время летит, словно новенький Нимбус.
Когда волны трансформаций были подавлены, а внешность стабилизировалась, Барти посчитал нужным аппарировать прочь из леса, чтобы уведомить Дамблдора о случившемся.
Однако не успел он сбросить маскирующие чары, как услышал хлопки крыльев. Они раздавались где-то там наверху, над заснеженными кронами, будто над ним пролетела виверна или небольшой дракон.
Лже-Грюм тотчас активировал артефактный глаз и едва не присвистнул.
«Неужели наш бодрый старичок Дамблдор решил опробовать полёты на горгулье?» — мелькнуло у него.
Он приблизил изображение и с удивлением обнаружил, что директор бросил взгляд прямо на него и кивнул каким-то своим мыслям. Или этот кивок был адресован Грюму? Впрочем, важно лишь то, что Дамблдор смог обнаружить его под довольно мощными и сложными чарами невидимости, что свидетельствовало о наличии артефакта.