Кинг уже хотел облегчённо выдохнуть, но Фоукс снова возник над ним, теперь уже на перегородке слева.
— Дай мне две секунды. Только две секунды! — взмолился Кинг. Но феникс оказался неумолим.
Он в крутом пике рухнул Кингу на голову…
Мгновение — и они уходят пространственным перемещением.
А напоминанием от короткого противостояния человека и феникса остались лишь пальто, висевшее на ржавом крючке туалетной кабинки, да чёрные ботинки, асимметрично лежащие в раковинах напротив.
Погодка на улице стояла хорошая — мороз и солнце, но оттого день не стал менее херовым. По крайней мере, так считал Кинг.
Нет, он не обосрался. Пока что. И, хвала всем богам, ему не пришлось сверкать голым задом перед трибунами.
Феникс оказался смышлёной птицей и не стал перемещать Кинга прямо пред очи толпы. Чемпион в огненном сполохе появился под трибунами, и у него было время для приведения себя в порядок.
Вышел на люди он совершенно неспешной, но в то же время уверенной походкой, как того требовал статус чемпиона. В самом деле, не бежать же ему из-под трибун, сломя голову.
Гомон толпы отражался от вод тёмного озера, чуткое ухо Кинга улавливало лишь какофонию звуков, но среди них можно было расслышать отдельные реплики: многие спрашивали, почему ещё не начинают и где носит четвёртого чемпиона.
Стоило ему подойти к берегу, как шум толпы постепенно стих. Дамблдор обернулся и выдохнул с облегчением, едва заметно кивнув.
Какой-то рыжий парень, сидящий за столом судей, с укором глянул на него и спросил:
— Где вы были, мистер Диггори?
— Бегал, — ответил Кинг первое, что пришло в голову. — Разве не видно? Я без пальто.
— И даже обувь сняли, месье Дигго’йи? — со смешинкой в голосе спросила Олимпия Максим — директор Шармбатона.
— Вроде того, — кивнул Кинг, не став что-либо объяснять. Ему казалось, будто он забыл что-то важное…
«Блять, точно… рыжий!» — его взгляд упал на парня, сидящего с судьями.
Кинг ведь оставил Рона Уизли в коридоре. Пацан там кровью истекает.
— Кхем, директор Дамблдор, — позвал Кинг, подойдя ближе к судейскому столу. — Можно вас на секунду?
— Это так важно, мальчик мой? Мне кажется, это может подождать. Задание должно было начаться еще пятнадцать минут назад. Думаю, мы сможем поговорить после…
— И всё же я настаиваю, директор, — сказал Кинг. — Это действительно важно.
Дамблдор понятливо кивнул и, подойдя к чемпиону, набросил чары приватности.
— Что случилось?..
— Уизли! — выпалил Кинг. — Ему нужна помощь. Кажется, сотрясение мозга.
— Чего?.. — Дамблдор повернул голову к судейскому столу и зачем-то прикипел взглядом к рыжему парню. — Да нет, мальчик мой. Как я вижу, с Перси всё в порядке. А если бы ему и вправду нужна была помощь, то он бы сказал об этом прямо.
— Что? — теперь пришла очередь удивляться Кинга. «Этот за столом — тоже Уизли?..» Однако, выцепив краем сознания папку из Архива с рыжим семейством, он таки вспомнил, что Персиваль Уизли, в прошлом префект школы, ныне работает в Министерстве. — Нет, директор, другой Уизли. Рональд. Он на втором этаже возле женского туалета. Пошлите Фоукса, пусть он доставит его в Больничное Крыло.
— Откуда ты… ладно, потом объяснишь, — Дамблдора призвал фамильяра и дал ему соответствующие указания.
Феникс спорхнул с руки директора, чтобы сесть на плечо Кинга.
«Да чего ты ко мне лезешь, тупая курица? Ты к Уизли аппарируй!» — мысленно негодовал Кинг, внешне сохраняя непоколебимость и спокойствие.
Фоукс обиженно курлыкнул и боднул Кинга пернатой головой. Затем стремительно взлетел и исчез в золотисто-алом всполохе, осыпав чемпиона янтарными брызгами пламени, которые, впрочем, не нанесли никакого урона.
— Кажется, Фоукс на тебя обижен, — заметил Дамблдор и развеял купол тишины.
«Наверное, мой ботинок пришёлся ему не по вкусу», — подумал Кинг. К слову, о ботинках. Несмотря на выработку некоторого сопротивления холоду, пальцы на ногах без обуви уже успели онеметь, потому он незаметно накинул на себя беспалочковые чары обогрева.
Они с Дамблдором подошли к судейскому столу — директор дал отмашку на старт этапа и сел на своё место.