Мясницкий тесак матери мгновенно разрезал жёсткую плоть, выпуская потроха рыбёшки. Щит был тут же развеян.
В несколько гребков Кинг достиг группы тритонов и вблизи прописал им десяток Режущих для профилактики. Говорят, кровопускание полезно, вот он эмпирически и выяснит, так ли это на самом деле.
Тушки безвольно обвисали, медленно погружаясь на дно, из их ран сочился тёмный ихор, который тут же растворялся в мутной воде.
Наблюдатель засёк, как из глубины поднялась парочка русалок. Или это были сирены? Не суть, этих уродин (а это были именно особи женского пола) «прекрасными» язык не поворачивался назвать. Волосы похожи на какие-то тёмно-бурые водоросли, морды — худые, хищные, зубастые, тела — покрыты блестящей чешуёй, глаза выпучены, как у рыб. Он, конечно, не расист, но эту агрессивную полуразумную расу он бы подверг экстерминатусу.
Уши прорезал какой-то странный не то вой, не то свист.
[Внимание! Обнаружено ментальное воздействие! Ментальное воздействие заблокировано!]
«Вы ещё и мозги мне хотели прополоскать?» — разозлился Кинг. Он не знал, что русалки обладают какими-то магическими способностями, в открытых источниках об этом не говорилось. Однако догадаться об этом можно, всё же так называемые «песни сирен» обладают гипнотическим эффектом. Интересно, как их «песнь» была записана в золотое яйцо? Или то была симуляция при помощи какого-то хитрого заклинания, а подводные уродцы здесь совсем ни при чём?
Вой тем временем усиливался.
[Внимание! Обнаружено ментальное воздействие! Ментальное воздействие заблокировано!]
«Опять! Какие же вы неугомонные», — мелькнуло у чемпиона.
Изначально Кинг не собирался с ними сражаться, всё же русалки были матриархами подводного народа, и у Хогвартса вроде бы существовал некий договор с их Королевой. Однако…
При помощи Наблюдателя он заметил, как русалки призывают своих сторожевых гриндилоу. На этот раз численность их сосчитать не было возможности даже примерно. Они напоминали огромный косяк рыб, с поправкой на то, что обладали плавучими ногами-щупальцами, длинными пальцами с когтями и зубами пираньи.
БУ-ДУМ-БУ-ДУМ-БУ-ДУМ-БУ-ДУМ…
[FEAR 85%]
[FEAR 86%]
[FEAR 87%]
Идей по поводу того, как справиться с такой угрозой, у Кинга не оказалось. И, будто грёбаной удаче этого было мало, снова активизировались тритоны. Их глаза вновь вспыхнули багрянцем, а испуганный вид трансформировался в хищный и озлобленный.
«Да у вас, как я погляжу, семь пятниц на неделе», — посетовал на переменчивое настроение рыбёшек Кинг.
Чемпион уже и не рад был, что сэкономил ману и не отправил Наблюдателя вниз, а вместо этого таки решился на авантюру с ускоренным погружением на глубину. Если бы знал, что наступит такой пиздец, то упал бы на хвост Краму с Флёр. По крайней мере, шанс выбраться из такой задницы втроём был бы в разы выше.
Бар маны показывал чуть больше половины. Гриндилоу, что ранее облепили его, были им убиты, потому на дно он пока не торопился. Однако перед ним всплывал целый косяк из доброй сотни этих монстриков, и что-то ему подсказывало, что на этот раз он от них так просто не отобьётся.
На суше он, конечно, перец крутой, но вот в воде свои способности он оценивал трезво.
— Ну, нахер. Я сваливаю, — прошептал он одними губами, бросая в Хранилище нож и трезубец. — Импедимента! — небольшая область помех, замедляющая движения противников, должна дать ему немного времени для ретирады.
Кинг, усиливая свои гребки маной, взлетал наверх, как торпеда. Поправка: как беременная торпеда-инвалид с параличом. Периодически он слал вниз чары помех.
Но, как бы там ни было, а против него ополчился подводный народ с тремя видами обитателей. И все они, к его неудаче, в родной стихии оказались чрезвычайно прыткими, а области с замедляющими чарами банально оплывали, если видели, как их сородичи попадают в тягучую ловушку.
— Хр… хр…
— Хрус…
— Хри…
Один за другим гриндилоу вцеплялись в его лодыжки и икры, несмотря на плотный шквал заклинаний, которые он бросал себе под ноги в перерывах между гребками.
Сердце колотилось как бешеное. Наблюдатель видел, как тритоны обгоняют его и берут в клещи, выставляя свои трезубцы и копья.
Еще пяток гриндилоу обхватили его руки, неистово вгрызаясь в плоть и царапая кожу.