— Да.
— Теперь можешь ступать…
— Есть, м-милорд, но… — замялся Барти, нервно облизав губы. — Меня беспокоит Диггори. Мне кажется, он постепенно становится сильнее. Да и эта связь с Дамблдором…
— Ты переживаешь, что мы не справимся с шестикурсником?
— Я переживаю, что в финале турнира с ним не справится Поттер.
— Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — сверкнул глазами Лорд. — А если нет… ты всегда можешь в случае крайней нужды убрать этого Диггори чужими руками. Думаю, тебе не нужно объяснять, как обходить школьный магический контракт.
— Нет, милорд, — качнул головой Барти.
— В таком случае, ты свободен. Я же вижу, как ты переживаешь, что задерживаешься здесь.
Барти хотел уже выпить оборотку и взять магический глаз с костылём, которые лежали на диване, однако нос уловил неприятный запах. Змеевидные ноздри Лорда также раздувались, принюхиваясь к чему-то.
Барти с Лордом синхронно скосили взгляды на ковёр, на котором расползлось пятно. За ним тянулся тёмный след. И заканчивался он прямо под…
— Барти… ты перестарался, — скривился в отвращении Тёмный Лорд.
«Надо же… эта крыса обделалась от короткого Круцио», — презрительно подумал Крауч-младший.
— Простите, милорд, виноват, — Барти взмахнул палочкой и убрал непотребство.
Так как Лорд не говорил наказать крысу повторно, Барти не стал больше бросаться Непростительными в родительском доме. Вместо этого глотнул порцию оборотного зелья и после трансформации привёл себя в надлежащий вид, вставив в пустую глазницу артефакт и прицепив к культе деревянный костыль.
Ему предстояла длинная цепочка аппараций и серия переносов портключами, чтобы добраться до особняка Грюма. Постоянная бдительность и перестраховки, считанные с ментальной матрицы аврора, настолько глубоко въелись в собственное подсознание Барти, что он теперь тоже, кажется, начинал следовать этому кредо.
И самое странное — его интуиция говорила, что с Седриком Диггори могут возникнуть серьёзные затруднения. Как при попытке магического подчинения, так и физического устранения.
«Чёртова паранойя», — мелькнуло у него. Затем он прошептал:
— Портус…
Многие чистокровные считали, что у четы Уизли не всё в порядке с головой. Ведь, принимая во внимание их бедность, они с упорством гиппогрифа продолжали строгать детишек одного за другим. Ну, точно сумасшедшие!
Однако Молли сумасшедшей себя не считала. Она, напротив, радовалась тому, что природа наделила её такой плодовитостью, а также поразительной способностью не терять в силе после рождения очередного ребёнка.
Известно, что нередко магические рода прерывались или были на грани исчезновения из-за невозможности волшебниц вынашивать более двух детей. Играли роль отложенные проклятия, отравления, сглазы, наёмники-малефики и прочие неприятности, отсюда и загадочные смерти многих старых магов от «драконьей оспы» или прочей ерунды.
Ничего не поделать, всё это сопровождало аристо на пути их «величия» и богатства. Другие волшебники всего-навсего таким нехитрым способом убирали конкурентов в тех или иных сферах влияния. Малфои, к примеру, вообще смогли зачать только одного ребёнка, хотя, по слухам, довольно долго пытались решить данную проблему. Без толку.
«И поделом им», — думала Молли.
В Магической Британии Уизли — единственная семья, имевшая на данный момент более трёх детей. По крайней мере, единственная из Священных Двадцати Восьми. И одна из немногих, кого считали «предателями крови». Нелепый ярлык. Устаревшие предрассудки тех, кто зовёт себя аристократами и воротит нос от маглорождённых, маглов и полукровок. Поттеров, вон, тоже втихую за их спинами называли «предателями крови», вот только в глаза такое никто сказать не смел, ибо было чревато последствиями.
Ей было наплевать, как там их называют и что думают. Маг ты, магл или полукровка. Да хоть полулошадь! Это всё неважно. Главное, что ты и твоя семья живы, здоровы и счастливы. Вот, что действительно важно.
Что же до денег… богатыми людьми являются не те, кто открыто показывают деньги и демонстративно покупают роскошные вещи, а те, кто не тратит свои средства на ненужную чушь и вводит в заблуждение наивных «богачей» простенькими поношенными одеждами, коряво и нелепо выстроенным домиком и слухами о «бедности».