Ей пришлось бросать охоту на вампиров, как только с ней связался Найджел по экстренному амулету, и спешно инициировать личное расследование, привлекая те инстанции, до которых позволяли дотянуться её положение и статус.
У неё уговор с Дамблдором, согласно которому она обязуется предоставить Седрику Диггори помимо обучения ещё и безопасность. И будет не слишком хорошо, если он вдруг не переживёт этот месяц.
— Чёрт-чёрт-чёрт, — ругалась Кэтрин.
«Никогда бы не подумала, что такое может случиться», — мелькнуло у неё.
На Диггори совершили покушение. Найджел — единственный свидетель. Он в полутьме видел лишь общие черты лица азиата, без подробностей, и этот парень легко его вырубил. Когда же Найджел пришёл в себя, то Диггори уже лежал с рваной раной на бедре. Являлся ли этот азиат оборотнем, что укусил Седрика? Или то был другой исполнитель, отпечатки ботинок которого нашли её люди?
Неизвестно. Увы, спросить об этом Диггори не представлялось возможным, он до сих пор так и не пришёл в себя.
«Зачем нападать на чемпиона турнира? Тем более в США?» — мелькнуло у Кэтрин.
Хороший вопрос. Это не случайное нападение, похоже на грамотно спланированное покушение. В той подворотне не оставили магических следов: сканирующие артефакты заметили лишь лёгкий фон от пространственные помех, что свидетельствует о постановке анти-аппарационного барьера, блокирующего любые перемещения.
Благодаря тщательному обследованию места преступления нашли кровь, и экспертиза показала, что она принадлежит оборотню. В ином случае стоило бы порадоваться, но конкретно по этой крови нельзя было найти цель; хозяин биологической жидкости озаботился тем, чтобы с помощью дорогостоящего и весьма муторного ритуала отрезать поиск или любое воздействие по крови. И это бесило.
«Кому Диггори мог перейти дорогу?» — спрашивала Кэтрин. Такая подготовка очень сильно попахивала Гильдией наёмников или другой серьёзной организацией. Однако Седрик — лишь шестикурсник из Хогвартса. Да, он сейчас является чемпионом турнира, но ради столь мелкой сошки, пусть и перспективной, нанимать магов Гильдии — примерно то же самое, что стрелять Бомбардой Максима по воробьям. Странно это всё. Возникает закономерный вопрос: зачем столько сложностей? Если его хотели убить, почему не убрали сразу? Зачем нанимать оборотня? Чтобы отсрочить смерть? Или, может, чтобы запугать?
Состояние Седрика после укуса оборотня было паршивым: высокая температура, не сбивающаяся никакими зельями и целительскими заклинаниями, высокая потливость. В бреду он звал какую-то Сайтаму и говорил, что он никакой не герой, а трус и обманщик…
Он так и не пришёл в себя. Колдомедики из Госпиталя Святого Патрика лишь помогли вылечить рану, но на остальное разводили руками. Они на сто процентов были уверены, что столь взрослый и сильный маг просто не выживет после укуса оборотня, и советовали позвать близких родственников парня.
Кэтрин тогда едва их не откруциатила за такой бред! Чтобы Диггори умер от укуса какой-то шавки? Нет, она не могла позволить этому случиться. Она ведь взяла за него ответственность перед Дамблдором!
Был ли выход? Безусловно. Забрать к Мордредовой матери Седрика из этого госпиталя, где работают одни некомпетентные бездари. Ей пришлось это сделать, чтобы сохранить ему жизнь и озаботиться его безопасностью, подключив старые связи. Она отдала его на попечение к надёжным людям. К тем, кому она могла доверять.
— Если ты помрёшь, я ведь тебя с того света достану, — процедила Кэтрин. Она только-только начала проникаться симпатией к чемпиону Хогвартса, а тут какие-то уроды…
Она прервала себя на данной мысли. Неужели ей понравился Диггори? Чёрт, да нет, конечно. У них будут только деловые отношения. И точка.
Цепочкой трансгрессий Кэтрин перенеслась в Сан-Франциско на Виттеринг Хайтс. Здесь живут сестры Холливелл, с которыми она некоторое время училась в Ильвермони. Несмотря на их неблагородное происхождение, Кэтрин относилась к ним хорошо, ведь сёстры в годы обучения были талантливыми волшебницами и подавали большие надежды, пока их не исключили из школы из-за громкого инцидента со старшей сестрой.
Там была очень мутная история, задевшая интересы аристократии. Хоть в США вроде как демократия и равенство, однако эти понятия иногда звучат как какой-то пустой звук либо откровенная насмешка.