— Не факт, — ответила Женечка.
— Очень даже факт, — теперь уже я в свою очередь попытался изобразить возмущение. — В музее мы были, на Базилику смотрели — все, что ты хотела, уже получила. Так нет, ей мало, давайте три часа стоять в очереди. И ладно бы наплевала на мои интересы, на то, что я умираю с голоду, но и ребенок останется не выгулянным. Ни по одной горной тропинке мы так и не прошли и вряд ли уже пройдем.
— Ой, только меня не вмешивайте в ваши разборки, — тут же откликнулся наш великовозрастный ребенок, что, как на грех, именно в этот момент стоял без наушников, — я один как-нибудь сюда приеду и спокойно по всем тропкам пройдусь.
— Ну, спасибо за поддержку, — я кивнул сыну, усмехнулся, после чего добавил: — И понятно бы было, если бы мать твоя хотела оставить Мадонне записку с просьбой о двойне, а то и тройне — хоть какой-то смысл, а так попросту угробим время, и все. Зачем?
— А может, я и хотела, — ответила Женечка, но через несколько секунд сама рассмеялась над своими словами. — Давайте для начала просто посмотрим, а вдруг там очередь уже рассосалась и мы быстро-быстро пройдем.
Я молчал, молчал и Женька.
— А уж если очень большая, — вздохнула супруга, — тогда по тропкам пойдем гулять. — И добавила: — Через кафе, конечно, иначе ты нас изведешь и прогулка в ад превратится.
К счастью, очередь к Черной Мадонне по-прежнему была не просто большая, а нереально огромная. Огромная настолько, что наша любительница исторических и культурных достопримечательностей сама объявила:
— Ничего себе. Нет уж, лучше по тропкам.
И тут я замечу, что подобным образом повезло, кажется, лишь нам с Женкой. Ибо среди жаждущих своими глазами узреть святыню Монсеррат я заметил множество, если не всех, экскурсантов нашего автобуса. Причем, лица женщин казались сурово сосредоточенными, а сопровождающие их мужчины выглядели… скажем так, не шибко радостными.
И вот мы «наконец-то» взбираемся по одной из множества уводящих в самые настоящие горы скрытых в кустах тропинок.
Я не случайно «наконец-то» взял в кавычки. Потому что если мечта и сбылась, то совершено точно не моя, и минут через двадцать нашего горовосхождения очередь к Черной Мадонне уже не казалась мне таким большим злом. Еще минут через десять я объявил, что лучше умру здесь, вот на этом валуне, чем сделаю хотя бы еще шаг вверх. Не то чтобы я действительно до такой степени устал, но с горными прогулками однозначно следовало закругляться, и подобным образом я как бы намекал на это. Причем, намекал без какой-либо надежды на поддержку, так как в подобных случаях всегда слышится примерно одно и то же: «Еще немножечко, только вон до того поворота дойдем. Или… ой, какой там камень необычный, его нужно обязательно осмотреть».
Каково же было мое удивление, когда Женечка сразу откликнулась:
— Действительно, пора прогулку заканчивать. — Впрочем, тут же все объяснилось: — Времени мало осталось, а еще сколько спускаться отсюда, и до Михайлова креста еще сколько идти.
— Ну, здрасти! — теперь совершенно искренне возмутился я. — Давайте в следующий раз к нему сходим. Как раз будет повод приехать сюда еще раз.
— Давайте сначала на дорогу спустимся и тогда решим, — очень дипломатично ответила Женечка, что могло означать лишь одно: отказываться от похода к кресту Святого Михаила она не собирается.
Впрочем, меня подобными трюками не проведешь, и, пока наша семейная экскурсионная группа спускалась по вдруг оказавшейся очень крутой тропинке (на подъеме крутизна столь явно не ощущалась), я готовился к «решающей битве».
Что касается нашего сынули, то он не менее дипломатично от комментариев воздержался и теперь первым очень ловко и, казалось, без малейших усилий двигался вниз по горной тропе.
Что ж, вот так и пришел конец нашей безмятежной ПРОСТО прогулки. В то время, пока мы двигались вниз по склону, что-то загадочное и необычное, сопровождающее нас на протяжении всего дня, подготавливало финальную сцену. Ни о чем подобном мы, естественно, не догадывались, и даже я, «страдающий» предчувствиями с утра, на тот момент о прежних своих мыслях и ощущениях не вспоминал. Мне действительно было не до бабы-яги с ее козами, не до розовой девочки-женщины — ни до чего: проклиная себя за дурную идею гулять по тропинкам, я цеплялся за кусты, хватался за траву и думал лишь о том, как бы не кувыркнуться и не скатиться кубарем в синее-синее море, находящееся, кстати, в десятках километров от места нашего горовосхождения.
И вдруг — о, чудо! Небольшой участок совершенно плоской и ровной земли (на подъеме я почему-то его не заметил) и стоящий на том участке чуть в стороне «сказочный» столб. Только вместо знакомых с детства волшебных фраз «Направо пойдешь — коня потеряешь; налево пойдешь — женату быть; прямо пойдешь — и себя, и коня потеряешь» на указующем том столбе красовалось что-то другое. Причем это другое было написано на нескольких языках, но не на русском.