И вдруг я почувствовал абсолютно реальный жар, идущий откуда-то сверху и из-за спины. И сине-голубые небеса насытились синевой, перестав казаться легкими и восторженно-родными. И в один миг в вышине, застилая уже незнакомое небо, от горизонта до горизонта раскинулись белоснежные крылья. Горы покрылись багрянцем, кажущиеся игрушечными монастырские строения исчезли, и наполнивший воздух горько-терпкий запах принес с собою человеческий и так не похожий на человеческий голос.
— Сэ-э-Фэн-н-Тар! — совершенно явственно раздалось за моей спиной.
8
Меня, разбитого и потерянного, все еще задыхающегося от травяного пряного аромата, жена и сын обнаружили сидящим на первой ступеньке каменного постамента креста. Впрочем, можно сказать, что мы одновременно обнаружили друг друга.
Пребывая в состоянии борьбы неверия в увиденное с неодолимым желанием в то самое увиденное поверить, я забыл обо всем. В моем сознании полностью отсутствовало понимание — что я, где я, с кем я. Хватаясь за отголоски видений, за память о произошедшем, я пытался игнорировать свой настойчивый внутренний голос, насмешливо повторяющий: «Каков бред. Это надо же. Дом ха-ха», — и вдруг услышал знакомый смех.
Подняв голову, я увидел Евгению и Евгения. Они спускались по асфальтовой дорожке с близлежащего пригорка и направлялись ко мне.
В это мгновение моя память частично вернулась, а вместе с памятью пришло непонимание.
— Что вы там делали? — поднявшись на ноги, пробормотал я, когда посмеивающиеся родственники оказались совсем рядом.
— Ну и видон у тебя, — вместо ответа сказал Женька и, обращаясь к матери, добавил: — Я же говорил, что одного его лучше не оставлять.
— Что с тобой? — встревоженный голос Евгении мне совсем не понравился.
— Ничего. А что?
— Ты выглядишь так, словно опять свою бабу-ягу увидел.
— А до чего классно полынью пахнет, просто супер, — принюхавшись, сказал сын и вдруг вскрикнул: — А что у тебя с рукой?
— О, боже! — Женечка почти мгновенно оказалась возле меня, и взгляд ее, полный ужаса, поднявшись откуда-то снизу, замер на моем лице. — Тебе больно?
— В смысле — больно? — И я только сейчас посмотрел на свои руки.
Левая рука выглядела совершенно обычно, а вот на правой в районе запястья кожа казалась воспаленной, а силиконовый браслет, та самая флешка из Порт Авентура (я прихватил его на всякий случай, вдруг во время экскурсии понадобится записать еще что-нибудь), выглядел слегка оплавленным.
— О-па, — только и смог вымолвить я.
Скажу, не кривя душой, разглядывая свою руку, я одновременно переживал расстройство (очень небольшое) и... испытывал радость. Именно покраснение кожи и именно в районе запястья подтверждали, что недавние мои видения не только не являлись бредом, но и видениями тоже. А значит, с полным удовлетворением я мог сказать своему внутреннему голосу: «Вот тебе и дом ха-ха, лучше заткнись». Но, с другой стороны, вдруг покрасневшая рука требовала объяснений для моих близких, а сейчас говорить о случившемся я был не готов.
— Нет, вообще не болит, — сказал я, вращая ладонью.
И действительно, ни малейшего дискомфорта в руке я не испытывал. Да, голова слегка побаливала, меня немного тошнило, но об этом я предпочел не упоминать.
Я посмотрел на супругу и, пожимая плечами, добавил:
— Странно. Может, ударился обо что.
— Ужас, — резюмировала Женечка.
— Вот-вот, — поддержал ее сын. — Нужно было идти с нами, а не изображать из себя безмерно уставшего.
«Куда?» — хотел спросить я, но, к счастью, быстро сообразил, насколько неуместен мой вопрос. Он не только покажет, что я ничего не помню, но и усилит внимание к последним минутам, вместо того чтобы ослабить его.
— Да, наверное, да... — ответил я ничего не значащей фразой. — Ну, и как там?
— Милый домик, — Женечка посмотрела на пригорок, на вершине которого за кустами виднелось небольшое здание. — Кажется, там сейчас склад, а вовсе не часовня, как ты предположил. Все двери и окна закрыты.
Затем ее взгляд вновь стал испуганно-настороженным.
— Точно не больно? — спросила супруга, опять посмотрев на мою руку.
— Все нормально, — бодро ответил я.
Тему разговора нужно было срочно менять, но как? Я достал телефон, кинул взгляд на экран, и… мне пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть возникшую радость.
— Ого, через тридцать пять минут мы должны быть у канатной дороги, — воскликнул я.
— Уже так скоро?
Удивление и расстройство в голосе Женечки звучали настолько искренне, что я обругал себя за все еще ощущаемую радость.