— А мы сувениры еще купить не успели, — очень грустно добавила она.
И наше дружное семейство почти бегом направилось в сторону центральной площади, а это ни много ни мало около восьмисот метров, к счастью, по асфальтированной дороге.
9
Дальнейшее наше путешествие, в противовес насыщенной событиями первой половине дня, прошло без каких-либо эксцессов.
Сувениры мы все же купили, а спустившись по канатной дороге, обнаружили рядом с ожидающим нас автобусом улыбающихся Эльвиру и Алекса. Впрочем, мне настолько было ни до чего, что я даже их не заметил и на слова супруги:
— Вот какое хорошее настроение у людей, молодцы.
Ответил лишь:
— Да уж.
— Ты даже не знаешь, о ком я, — упрекнула меня Женечка, — за последний час твое «Да уж» прозвучало раз двадцать. Ничего другого сказать не хочешь?
— Да уж, — на автомате пробормотал я и, прежде чем осознал, что сказала супруга и что я ей ответил, услышал:
— Жень, садись со мной. Пусть отец едет один: очевидно, ему есть о чем подумать.
Я не возражал, я не извинился (а стоило бы), я просто сел в какое-то кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза.
Следующие часы я ничего не видел, почти ничего не слышал и, кажется, мало что ощущал. Как альпинист любитель, я карабкался по отвесной скале своей памяти в надежде достигнуть вершины. Вершины, где смысл раскрывался и истина становилась понятной и непреложной. Но я то и дело срывался и падал вниз. Снова и снова я оказывался в самом начале своих воспоминаний —на смотровой площадке Монсеррат, рядом с крестом Святого Михаила.
Я видел, как небесная синева становится глубокой настолько, что кажется — воздух обретает плоть. Я слышал запах, густой, травяной и терпкий. Я ощущал давление того, не нашего, ставшего материальным воздуха, когда появившиеся безразмерные белые крылья пытались объять весь мир.
— Сэ-э-Фэн-н-Тар! — прохрипел за моей спиной умирающий голос.
Я обернулся.
Там, позади меня, точнее в той стороне, куда я теперь смотрел и откуда недавно, спустившись с гор, мы пришли, — гор больше не было. Точнее, горы там были, но это были уже другие горы. Они отдалились к горизонту и приняли вид пятизубчатого венца, чем-то похожего на растопыренные пальцы раскрытой ладони. И между той нереальной горной ладонью и местом, где я стоял (оно уже не напоминало смотровую площадку Монсеррат: полукруглое ограждение исчезло, трехступенчатый бетонный постамент пропал, а от креста остался лишь контур — неверный, дрожащий, источающий дымчатый свет), простиралась гладь кажущегося идеально круглым озера.
Но я слукавлю, если скажу, что произошедшие ландшафтные метаморфозы рассмотрел в подробностях: на самом деле я отметил их абы как, потому что рядом со мной происходили еще более нереальные вещи.
Чуть в стороне мятущийся воздух пульсировал и, поглощая изливаемый «крестом» свет, вершил чудеса: он выстраивал, вначале невесомую, кажущуюся иллюзорной, но через мгновение ставшую реальной женщину.
Стройная, с длинными и пушистыми волосами, она сделала шаг мне навстречу, и улыбка засияла на ее юном, но... в то же время таком не юном лице.
Растерянный, как болванчик, я даже не улыбнулся в ответ. Мое внимание почему-то было приковано не к приветливому лицу женщины, а к развевающемуся длинному нежно-фиолетовому ее платью, что последними мазками дорисовывал из небытия творец- воздух.
— Вы должны нам помочь! — негромко произнесла незнакомка, и я ощутил ее звенящие пальцы на своем правом запястье.
Несмотря на улыбку, слова женщины прозвучали почти как мольба.
«Вы должны нам помочь…» — фраза, ставшая проклятием на всю мою оставшуюся жизнь!
«Вы… должны… нам… помочь…»
Ничего другого женщина сказать не успела.
Послышалось негромкое: «Бе-е-е-е!», и в сопровождении черной вислоухой, той самой козы (мало ли коз в Испании…), раздирая воздушную плоть и превращая кошмарные мои мысли в реальность, из ниоткуда прямо к нам шагнула баба-яга.
Скрюченные пальцы старухи перехватили запястье уже не казавшейся юной, а выглядящей безмерно испуганной женщины и рывком разорвали связь между мной и незнакомкой.
Ведьма окинула насмешливым взглядом свою жертву, отчего та словно сжалась, и посмотрела на меня.
Она ухмыльнулась, погрозила пальцем и…
— Сэ-Фэн-Тар! — раздалось сразу со всех сторон.
Я услышал, как воздух сказал: «У-у-у-п!» Что-то горячее, почти как живой огонь, ударило меня по затылку, из ниоткуда проявился крест Святого Михаила, и я, растеряв все возможные мысли, пребольно шмякнулся задом на бетонный, холодный, словно монолитный кусок льда, постамент.