Я увидел…
Огромный лысый розовый Кот сидел на песчаном взгорке рядом с невероятным ручьем, а в самом ручье, уронив голову на грудь, стоял на коленях человек. Мужчина. Голый.
Движение мое почти прекратилось, и дух мой словно завис в воздухе. В этот момент мужчина поднял голову, распрямил спину и посмотрел в мою сторону, но взгляд его прошел сквозь меня.
— Нет и не бу-у-у-удет… — прошептали дрожащие губы.
Мужчина рыдал.
«Не будет чего?» — хотел спросить я, но дух мой, точно подхваченный порывом ветра, был поднят вверх и через мгновение низвергнут в воду ручья.
И вновь темнота, и снова прохлада, и…
БУМ! БУм! Бум! бум!
БУМ!!
…и я ощутил страх.
Не свой страх. Не страх внутри меня. Страх жил снаружи, и он источал запах смерти.
Я увидел гору тел, тел человеческих, голых, бледных и истощенных. Я видел, как гора росла и росла, как еще и еще когда-то люди сыпались на нее сверху. Они катились друг по другу, они размахивали иссушенными конечностями, они смотрели мертвыми глазами, они…
Что-то пыталось выбраться из-под страшного человеческого завала! С самого низа, расталкивая неживые тела, что-то вырывалось на волю!
То был человек, такой же голый, но… живой?
Живой, судя по цвету кожи. Живой, судя по ярости в его глазах. Живой…
Я УЗНАЛ ЕГО!
То был человек, из ручья!
И я растерялся. Я испытывал желание что-нибудь сделать, желание хотя бы что-то прокричать, но голоса не было и возможности сделать что-то у меня не было тоже: мой дух не подчинялся моему разуму. Его, дух мой, опять поднимало вверх, все выше и выше. А в воздухе, наполненном шипящими, звенящими, взрывающимися энергиями разных цветов — энергиями, так похожими на разноцветный несущий радость салют, царило безумие. Вокруг меня то и дело возникали все новые и новые разноцветные вспышки, десятки, сотни, тысячи вспышек, и целью каждой из них было — убить!
Убить! УБИТЬ! У-Б-И-Т-Ь!!! Темное, туманное Нечто, высотою до неба
Я увидел женщину, парящую высоко-высоко, женщину не от мира сего, женщину, окутанную в гнев из молний. Энергетические потоки струились вокруг нее и с яростью вселенной били в то самое туманное Нечто.
«Воздаяние!» — подумал я.
— Сэ-фэн-тар! — прокричала женщина, и голос ее заглушил все звуки бытия. — Сэ-э—фэ-эн—та-ар!
Она посмотрела на меня, и в наступившей вмиг тишине я услышал сказанное с мольбой:
— Вы должны нам помочь!
И женщина умерла. Темное Нечто объяло ее и раздавило.
«Помочь? Но как?» — кажется, это кричал я, когда мой кошмарный сон прервала супруга.
— Ты чего орешь, как бешеный? — громко шептала Евгения, расталкивая меня.
В глазах Женечки я увидел растерянность и испуг.
— Ничего, — в ответ прошептал я, — просто сон приснился.
Потом мы сидели и молча смотрели друг на друга. Как долго, не знаю. Наконец Женечка вздохнула, покачала головой и вернулась к чтению книги. Ну а я…
Я больше не спал в самолете. Подобных снов я тоже больше не видел. Не видел почти целый месяц.
11
И вновь узнаваемая картина: не наше бесконечно-синее небо, пятипалая длань венчает далекие горы, и между каменными ее перстами все так же низвергаются водопады. Дух мой опять поднимается вверх над абсурдно-круглым безмятежно-зеркальным озером, и сон в начале своем повторяется, с той лишь разницей, что радужных пузырей вокруг меня стало гораздо больше. Их уже не десяток-другой, как в первый раз: теперь шарообразные стрекозы исчислялись сотнями.
Да, я спал. Я спал и осознавал, что нахожусь во сне. Как и в самолете, я помнил сам момент засыпания.
«Тудум-тудум, тудум-тудум, тудум-тудум» — постукивали колеса поезда. И вдруг среди бесконечных «тудумов» я услышал знакомый травяной запах. «Тудум-тудум, тудум-тудум, тудум-тудум» — волнение, пришедшее с запахом, нарастало, и, когда меня накрыло тепло, я успел подумать: «Вот оно! Дождался!»
Потом я опять падал с невиданной высоты, и озеро опять поглотило меня, а в нем караулили темнота и прохлада. Когда же они, прохлада и темнота, сменились на жгучее солнце, отнюдь не пустыня окружала меня. В этот раз дух мой парил в воздухе, наполненном запахом сладко-приторной тухлецы и настойчиво-непреклонным жужжанием мух. То была городская площадь, окруженная со всех сторон невысокими многоэтажными зданиями. Мой дух кружился над городским рынком.
Немногочисленные ошарпанные прилавки и великое множество деревянных ящиков, разбитых и целых, пустых и с товаром, ящиков, составленных друг на друга с возвышающимися на них качелями весов. И повсюду развалы фруктов и овощей, жара, люди и мухи.