— Значит, я не слышала. А тебе самому убрать тяжело было?
— Ну да, конечно, убрал бы я сам, а потом…
И тут в родительский разговор вклинился наш сынуля.
— Я вам сразу сказал, что файлы лучше на удаленный диск сбросить: проблем будет меньше, — как в воду глядел.
— Это с местным-то интернетом? — воскликнул я, переключив внимание на отпрыска. — Что-то свой безлимит ты зажал.
— Конечно, ребенок теперь виноват, — вступилась за сына Евгения.
— Никто его не винит. Просто нечего умничать.
— А я и не умничаю, у моего безлимита скорость меньше, чем в отеле, и ты это знаешь, — ответствовал «малыш».
Пока мы вот так выпускали друг в друга стрелы сарказма, такси вернулось к месту нашей десятидневной дислокации и я, «обиженный на весь мир», взбежал вверх по мраморной лестнице отеля.
Мне повезло: на ресепшен дежурила русскоговорящая девушка Ильза, очаровательная улыбчивая блондинка из Латвии. И присутствие Ильзы спасло меня от необходимости, используя скудный запас английских слов, объяснять кому-то еще, зачем я пожаловал обратно. Милая девушка сама сопроводила меня в наш бывший номер, где на комоде все так же лежал злосчастный браслет. Поблагодарив красавицу за любезность, я надел силиконовое «украшение» на запястье, и до самого позднего вечера флешка болталась на моей руке.
Что же касается второго случая, то, как я уже сказал, виной ему исключительно моя лень.
По возвращении из Испании мне ужасно не хотелось заниматься такой «ерундой», как копирование файлов с флешки куда-то в облако. Надо сказать, что благоразумие, голосом моего сына, неоднократно напоминало об этом. Ну а я так же неоднократно им обоим ответствовал: «Ага, обязательно. Завтра» — но цифровой «воз» так и не сдвинулся с места. Когда же пришло время съездить по делам в Нижегородскую область, то многострадальную флешку пришлось взять с собой. Иначе каким бы образом я мог показать родственникам забавные моменты нашего испанского отдыха. И вот по какой-то странной случайности, вместо того чтобы положить браслет в сумку, я опять надел его на запястье.
А теперь можно вернуться к моменту, когда, выговорившись перед супругой и получив от нее «восхитительную» идею, я решился на эксперимент.
Перво-наперво я принял душ. Точнее, сначала я отказал себе в чашечке-другой кофе (а как же я его желал), затем принял душ, после чего вытолкал из спальни кота (и без его требований внимания спать не хотелось) и лишь затем, как и положено, надел на руку белый браслет с голубой надписью «Port Aventura». Дело осталось за малым — уложить себя в постель, закрыть глаза и уснуть.
К сожалению, как и бывает в жизни, самое малое оказалось самым невыполнимым. Нет, я легко лег в постель и еще легче закрыл глаза, но уснуть…
Я не стану описывать тот вагон и маленькую тележку мыслей, что одна за другой, а то и все разом атаковали мой не желающий спать мозг. Через четырнадцать минут (на телефон я поглядывал регулярно) пришло понимание, что борьба на фронте засыпания проиграна в пух и прах. Не скажу, что я сильно расстроился, но, как говориться, неприятный осадочек все же остался. И, дабы потом не упрекать себя, что не использовал все возможные средства, я решился на крайнее, что только сейчас пришло в голову.
Взяв телефон, я отыскал программу для релакса, запустил первую попавшуюся подборку звуков для сновидений и в очередной раз закрыл глаза.
Первое время мне было ужасно смешно: я ни в какую не мог поверить, что звуковая смесь журчащей воды, чириканья птичек и стрекота неугомонных цикад способна убаюкать человека. Но в какой-то момент я вдруг вспомнил о цыганке и тут же подумал: «А почему все цыганки так забавно одеваются? На них всегда то ли платья, то ли юбки и обязательно с ярким, цветастым подолом. Хотя... вроде бы моя цыганка одета была мрачновато». И я попытался вспомнить узоры, разбегающиеся по черному подолу то ли юбки, то ли платья гадалки. Затем как-то вдруг я вспомнил о маленькой перепуганной женщине и попытался воскресить в памяти выражение ее лица. Получилось это у меня или нет, не помню, потому что в следующий момент я подумал о ее сыне и о том, как же испугался мальчишка, что со скоростью молнии скрылся в людской толпе.
«А какого цвета на нем были шорты?» — почему-то спросил я у себя.
И почему-то именно это вопрос стал для меня очень важным. С настойчивостью, достойной лучшего применения, я листал в памяти цветовую гамму и пытался примерять ее к шортам убежавшего ребенка.
«Светло-серые? Светло-голубые? Светло… Светло-коричневые!» — понял я, когда увидел и сами шорты, и одетого в них мальчишку, и его мать.