Там, позади меня, точнее в той стороне, куда я теперь смотрел и откуда недавно, спустившись с гор, мы пришли, -- гор больше не было. Точнее, горы там были, но это были уже другие горы. Они отдалились к горизонту и приняли вид пятизубчатого венца, чем-то похожего на растопыренные пальцы раскрытой ладони. И между той нереальной горной ладонью и местом, где я стоял (оно уже не напоминало смотровую площадку Монсеррат: полукруглое ограждение исчезло, трехступенчатый бетонный постамент пропал, а от креста остался лишь контур -- неверный, дрожащий, источающий дымчатый свет), простиралась гладь кажущегося идеально круглым озера.
Но я слукавлю, если скажу, что произошедшие ландшафтные метаморфозы рассмотрел в подробностях: на самом деле я отметил их абы как, потому что рядом со мной происходили еще более нереальные вещи.
Чуть в стороне мятущийся воздух пульсировал и, поглощая изливаемый "крестом" свет, вершил чудеса: он выстраивал, вначале невесомую, кажущуюся иллюзорной, но через мгновение ставшую реальной женщину.
Стройная, с длинными и пушистыми волосами, она сделала шаг мне навстречу, и улыбка засияла на ее юном, но... в то же время таком не юном лице.
Растерянный, как болванчик, я даже не улыбнулся в ответ. Мое внимание почему-то было приковано не к приветливому лицу женщины, а к развевающемуся длинному нежно-фиолетовому ее платью, что последними мазками дорисовывал из небытия творец- воздух.
-- Вы должны нам помочь! -- негромко произнесла незнакомка, и я ощутил ее звенящие пальцы на своем правом запястье.
Несмотря на улыбку, слова женщины прозвучали почти как мольба.
"Вы должны нам помочь..." -- фраза, ставшая проклятием на всю мою оставшуюся жизнь!
"Вы... должны... нам... помочь..."
Ничего другого женщина сказать не успела.
Послышалось негромкое: "Бе-е-е-е!", и в сопровождении черной вислоухой, той самой козы (мало ли коз в Испании...), раздирая воздушную плоть и превращая кошмарные мои мысли в реальность, из ниоткуда прямо к нам шагнула баба-яга.
Скрюченные пальцы старухи перехватили запястье уже не казавшейся юной, а выглядящей безмерно испуганной женщины и рывком разорвали связь между мной и незнакомкой.
Ведьма окинула насмешливым взглядом свою жертву, отчего та словно сжалась, и посмотрела на меня.
Она ухмыльнулась, погрозила пальцем и...
-- Сэ-Фэн-Тар! -- раздалось сразу со всех сторон.
Я услышал, как воздух сказал: "У-у-у-п!" Что-то горячее, почти как живой огонь, ударило меня по затылку, из ниоткуда проявился крест Святого Михаила, и я, растеряв все возможные мысли, пребольно шмякнулся задом на бетонный, холодный, словно монолитный кусок льда, постамент.
"Финита ля комедия!" -- первой в моей голове насмешливо прозвучала именно эта жестокая мысль.
Я ее повторил и попытался прогнать.
"Каков бред", -- продолжал насмехаться мой внутренний голос.
В ответ я назвал его (себя) идиотом и прошептал:
-- Вы должны нам помочь...
Исчезнувшая картина тут же воскресла в памяти: испуганная женщина, ее отчаянный взгляд, усмехающаяся баба-яга и глумливое блеяние козы.
"Это надо же. Дом ха-ха".
Сила сарказма в мыслях моих нарастала, но я старался этого не замечать. Я хватался за вполне реальный горьковатый запах, ощущаемый мной даже сейчас, и повторял про себя: "Помочь... но как?"
И тут знакомый смех разрушил магию воспоминаний.
В мгновенье исчезло все, все кроме запаха. Терпкий аромат по-прежнему наполнял воздух, не позволяя забыть то, что случилось, и списать увиденное мной на очередной тепловой удар. Голова слегка побаливала, и меня тошнило.
Я открыл глаза.
Жена и сын спускались с пригорка и, посмеиваясь, приближались ко мне.
-- Ну и видон у тебя, -- через пару секунд скажет Женька.
10
Произошедшее на смотровой площадке я прокручивал в памяти бесчисленное количество раз: и в автобусе, пока тот увозил нас "домой", и в отеле...
-- Ты сегодня спать собираешься? -- около четырех утра окликнула меня проснувшаяся супруга.
Я сидел на балконе, как бы смотрел на движение небесных светил и как бы слушал морской прибой, хотя на самом деле многократно заново проживал вчерашний день.
...и на завтраке, и на обеде, и по дороге в аэропорт, и в аэропорту (к счастью, значительно меньше: предполетная суета меня всегда выбивает из колеи и очень сильно нервирует), и.... хотел было написать -- в самолете, но нет, как раз в самолете я об этом вообще не думал, потому что...
Потому что именно во время полета вчерашняя удивительная история получила неожиданное продолжение.
А началось все с того, что наш лайнер, помахав на прощанье крыльями Барселоне, лег на свой курс, а я, за ночь глаз не сомкнувший, под его монотонное гудение уснул.
Причем, момент засыпания я помню совершенно отчетливо: в голове появилось ощущение перемешивания мыслей, их долгожданное растворение, и еще подумалось: "Наконец-то".
А потом я увидел те самые, уходящие в небо каменной дланью, горы. Я увидел круглое озеро, поверхность которого по-прежнему казалась недвижимо-зеркальной, и успел заметить, что меж вершин, так похожих на пальцы руки, четырьмя водопадами низвергаются вниз потоки воды. И тут меня подняло в воздух.
Странное ощущение -- ужас вперемешку с восторгом. И этот восторженный ужас являлся ничем иным, как материализовавшимся внутри меня Ожиданием неотвратимого Чего-то. Но, как бывает во сне, я вскоре совершенно забыл и об Ожидании, и о неотвратимости Чего-то: я парил, поднимаясь все выше и выше, а вокруг меня, шелестя крылышками, очень похожими на стрекозьи, кружились десятки радужных "мыльных пузырей". Живых пузырей. Пузырей всевозможных размеров.