-- Даже интересно, что такого он должен был... -- на пару мгновений повисла пауза, и по движениям Евгении я понял, что еще секунда, другая -- и желание шопинга одержит победу, -- привезти родственникам, -- наконец закончила она.
-- О чем ты? -- спросил я, повышая голос.
Медленно, словно с неохотой, Евгения перевела взгляд на меня и, пожав плечами, ответила:
-- Да о водителе, об испанце. Ты уже забыл, что ли, о чем говорила Эльвира?
Не вдаваясь в подробности нашего дальнейшего разговора, по большей части состоящего из непонимания, удивления и междометий, я лишь скажу, что супруге вместо шопинга пришлось заново пересказывать мне вчерашние откровения Эльвиры.
Как ни странно, я узнал для себя много нового, и та узнанная мной информация, наконец-то, позволила сложиться в моей голове мозаике всех произошедших событий. Хотя, с другой стороны, все та же информация породила новые вопросы. Вопросы, на которые я до сих пор не знаю ответа.
Впрочем, обо всем по порядку.
Начало истории было положено той самой ночью, когда мы, безмерно уставшие, возвратились из парка развлечений Порт Авентура. Именно под утро выяснилось, что назначенный на нашу экскурсию автобус сломался. А поскольку у туристической компании свободных автобусов не оказалось (все имеющиеся уже были расписаны по своим маршрутам), то отчаянную ситуацию спасли их партнеры из Жироны. Вот поэтому именно оттуда наутро к нашему отелю подъехал автобус с недовольным водителем. О том, как это происходило, я уже подробно рассказывал, а потому сейчас лишь поведаю о причине недовольства испанского водителя.
Надо сказать, что причина для его недовольства действительно имелась, а как по мне, так была она очень даже внушительной. Оказалось, что ради нашей экскурсии испанца лишили законного выходного и вместо запланированной им поездки к родственникам он был вынужден отправиться на Монсеррат. Именно об этом так эмоционально сообщил испанец Эльвире во время памятной "грозовой" сцены в автобусе.
И тут я должен заметить, что, не окажись водитель предприимчивым малым, ничего из случившегося в дальнейшем, конечно бы, не произошло. Но этот громко кричавший на испанском языке человек решил ни в коем случае не отказывать себе в поездке к родственникам (с его слов, он должен был передать им что-то до крайности важное) и вознамерился совместить нашу экскурсию со своими интересами. Думаю, задумка испанца вполне могла бы увенчаться успехом, не будь с нами столь опытного экскурсовода, как Эльвира. Она тут же заметила, что автобус втихаря свернул с автострады и, можно сказать, поймала водителя "на месте преступления".
Собственно говоря, на этом объяснение приключившихся непонятностей можно было бы и закончить, а поломку автобуса и последующую встречу с бабой-ягой, выгуливающей коз, принять как простую случайность. Да, можно было бы...
Но...
Итак, в состоянии безмысленного вакуума я провел где-то минут тридцать, на протяжении которых новый автобус под управлением Алекса, наконец-то, двигался в сторону Монсеррат. Точнее, сначала он направлялся к автостраде, что стала для нас поворотной и определяющей точкой путешествия.
Эльвира что-то вещала; Евгения, как и большинство наших сотоварищей, ее вроде бы слушали, Женек, сидя с закрытыми глазами, по-прежнему слушал в наушниках что-то свое, а я...
Я не слушал, не думал и, глядя в окно, ничего не видел -- в общем, был не в себе.
Фраза, вернувшая меня в реальность, звучала примерно так: "Когда же это закончится?! Это форменное проклятие, а не экскурсия!"
Почему я говорю, что "примерно так"? Да потому, что первая часть той фразы, проткнув вакуум моего безмыслия, словно иголка воздушный шарик, осталась лишь отголоском где-то на периферии восприятия. Но ее продолжение, женскоголосое, вибрирующее, возмущенное буквально впечаталась в мое ожившее сознание.
-- ...Это форменное проклятие, а не экскурсия!
Вот ключик к двери, за которой скрывалась моя получасовая нервозность. Теперь дверь раскрылась и окутанное ледяной дымкой ожидание "чего-то" вырвалось наружу.
В следующую секунду я одновременно услышал множество недовольных голосов и осознал, что автобус стоит. Еще через мгновение я заметил удивленный и вроде бы испуганный взгляд Эльвиры. Экскурсовод смотрела на водителя, а тот, действительно казавшийся растерянным, глядел на Эльвиру.
Не понимая, что произошло, я спросил у супруги:
-- Что случилось?
На лице Евгении промелькнула досада, а в голосе, как мне показалось, слышалась обреченность.
-- Ну что... кажется, приехали. -- Женечка тяжело вздохнула. -- И этот автобус сломался.
Я хотел было уточнить, что она имеет в виду, но тут раздалось чуть слышное "Бе-е-е... Бе-е-е-е" -- и я окончательно вернулся в реальность.
-- Давайте не будем нервничать, -- облачившись в броню спокойствия, ко всем нам обратилась Эльвира. -- Сейчас мы со всем разберемся.
Но голос ее утонул в возмущенных выкриках.
-- Сейчас! Мы! Во всем! Разберемся! -- уже в микрофон, заглушая недовольные голоса, объявила экскурсовод. -- Пожалуйста, без паники.
И, открыв дверь автобуса, Эльвира вышла на улицу. Следом за ней поспешил Алекс.
-- Бе-е-е. Бе-е-е-е... -- теперь уже громко слышалось сквозь открытую дверь нашего незадачливого транспорта.
Если бы я сказал, что народные волнения улеглись в ту же минуту, я бы сказал не совсем правду. И хотя громкость и хаотичность выкриков действительно пошли на убыль, среди нас оказались несколько особенно возмущенных товарищей, что с лихвой компенсировали угасание массового недовольства. Впрочем, мне было не до того.