Слыша, но не слушая всполохи возмущенных возгласов, я поспешил пересесть в другое кресло, через проход от моего, где у окна, с правой стороны автобуса, сидел Женька. Кажется, наш сын был единственным человеком, кого вообще не интересовало, едем мы или стоим: его глаза по-прежнему были закрыты, а в наушниках играло что-то из терабайта любимой музыки.
Я выглянул в окно.
Коза. Угольно черная, вислоухая, с рогами, напоминающими бесструнную дьявольскую лиру...
"Неужели та самая? -- спросил я себя и поспешил ответить: -- Конечно же, нет, мало ли коз в Испании".
...метрах в двадцати от автобуса, там, где начиналась плантация каких-то кустов, стояла по колено в траве, пристально смотрела в нашу сторону и через равные промежутки времени разговаривала.
-- Бе-е-е.
Я почувствовал, как внутри моего позвоночника зазвенел электрический импульс.
-- Бе-е-е-е.
Взгляд козы пересекся с моим, и в том взгляде я вдруг узнал бабу-ягу.
Послышался тончайший свист, электричество пронзило мой позвоночник и, достигнув пальцев рук, скрючило их.
-- Бе-е-е. Бе-е-е-е.
И тут...
-- Мам, глянь. Это та коза, помнишь? -- послышался детский голос из глубины салона.
-- Какая? -- переспросило недовольное сопрано.
-- Ну, та... сегодня днем мы видели. Их там три штуки было. И бабушка еще злая сидела.
-- Ой, не выдумывай, -- с еще большим недовольством ответила женщина. -- Никакая она была не злая. И коза эта другая: мало ли коз в Испании.
Это, повторившее мою мысль, "...мало ли коз в Испании", -- помогло мне избежать приближающегося ступора.
"Мало ли коз в Испании", -- повторил я еще раз про себя и встряхнул за плечо сына.
Точно в замедленном фильме, Женька сначала снял наушники, затем так же медленно открыл глаза и еще медленнее повернулся ко мне. В его сонно-сонном взгляде застыл вопрос.
-- Жень, как ты думаешь, это та же коза, что мы недавно видели, когда вышли из первого автобуса? -- полушепотом спросил я, кивая в сторону окна.
Все так же медленно сын повернулся к окну, бросил на улицу мимолетный взгляд, еще медленнее вернулся взглядом ко мне и, кивнув, ответил:
-- Да.
После чего он замер все с тем же сонно-сонным видом, а я не знал, что ответить. Это его "Да" вернуло ушедший было ступор, и теперь я с каждой секундой погружался в него все глубже.
К счастью, погружения до конца не случилось: его остановило поведение все той же козы. Она "вдруг" почти вскрикнула на своем козьем языке и отчаянными прыжками отскочила метров на двадцать в сторону.
С каждой ее подпрыжкой мое состояние "не в себе" ослабевало, а когда из кустов все так же "вдруг" выбежала маленькая девочка, меня полностью отпустило.
Еще более неожиданным, чем появление "из ниоткуда" одетого в ярко-розовое с белыми рукавчиками платье ребенка, для меня стало "вдруг" возникшее состояние облегчения. Именно его, физически ощущаемое и ничем не обоснованное, я бы и назвал чудом, но настоящее "чудо", точнее фейерверк "чудес" случился спустя пару мгновений.
Я видел, как девочка, провожаемая разъяренным взглядом замершей невдалеке черной козы (разъяренный взгляд козы -- это надо же, что мне померещилось), подбежала к Эльвире и Алексу и несколько минут достаточно живо о чем-то им говорила.
В момент этих переговоров девочка стояла ко мне спиной, и видел я лишь ее активно жестикулирующие руки, кукольно-розовое платье, белые гольфики и...
...и ощущал какую-то неправильность, непонятность -- не знаю, как сказать, но что-то не складывалось у меня в голове. Когда же минуты через две Алекс буквально запрыгнул на свое водительское место и девочка, провожаемая Эльвирой, вслед за ним зашла в салон, непонятность исчезла, но ощущение неправильности лишь усилилось.
Девочка оказалась не девочкой, а очень маленькой женщиной, уже даже не средних лет, одетой в девочкинскую одежду. Ее прическа -- два хвостика, перехваченные ярко-розовыми резинками -- показалась мне в этот момент запредельно гротесковой.
Похоже, столь неожиданное "превращение" ребенка в пожилую необычную женщину произвело впечатление не только на меня. В салоне повисла такая же необычная тишина ошеломления, и в той тишине "вдруг" автобус завелся.
То, что наш транспорт пришел в движение, я осознал лишь спустя пару секунд, когда до моего слуха донеслось отчаянное:
-- Бе-е-е-е!
"Вот тебе и "Бе-е-е"", -- подумал я, испытывая на фоне окрыляющего того самого облегчения прилив непонятной радости.
Почти сразу же я вернулся на свое место.
-- До чего необычная и интересная женщина, -- прошептала Евгения.
Я ответил лишь:
-- Да уж.
И не стал говорить о том, насколько пристально эта интересная женщина посмотрела на меня, когда воробушком вспорхнула в автобус. Ее взгляд, в отличие от взгляда бабы-яги, у меня тревоги не вызвал, но пробудил не меньшее смятение. И это смятение мне не давало покоя до того момента, как вслед за чудесами, о которых я только что рассказал и каковые вполне можно списать на мое излишне живое воображение, не пришла пора чудес явных.
"Сверхъестественное явление, вызванное вмешательством божественной, потусторонней силы" -- именно это ожидало нас впереди.