Лина молча хлопает ресницами, разглядывает свои обветренные и погрубевшие на работе руки и потом советует:
— Может, садовый домик продать? Или «Москвича»? Все равно старенький.
Эти же мысли приходили в голову и Василию Петровичу. Но как можно расстаться с «Москвичом» и ежедневно ходить два километра до трамвайной остановки, а потом минут сорок стоять в переполненном вагоне? Это же потеря добрых двух часов в день. А на «Москвиче» сел — и через двадцать минут на заводе. Час сорок минут — разница. А за этот час и сорок минут многое можно сделать в своем хозяйстве.
Нельзя было продать и садовый домик. Как можно было оторвать Прохора Кузьмича Копейкина от любимых садовых занятий! К тому же у Копейкина без малого шесть лет прожил в сиротские годы Василий, а теперь сам же упросил Прохора Кузьмича поселиться в этом домике.
На этой странице нужно бы подробнее рассказать о старике и старухе Копейкиных, об их появлении в садовом домике, об их внуке Мише и другой родне. Но теперь пока не до них. Вернемся к невеселым раздумьям Василия Петровича.
Нет, нельзя продать садовый домику окончательно решил Василий. Ведь вместе с этим домиком нужно было отдать участок, на котором буйно цвели яблони и так хорошо плодоносили кусты новейшего сорта черной смородины «Лия-великан». Кроме того, пришлось бы лишиться пристроенного к дому курятника и вольера для кур из отличной сетки.
Так поступить было никак невозможно.
Вечер прошел в еще более тоскливом раздумье. Не радовал обещающий хорошее утро закат. Не успокоила веселая «чекушка» водки, а за нею и другая, принесенная стариком Копейкиным.
— Уляжется, ушомкается, — утешал Прохор Кузьмич, — все станет на свое место.
Но этого пока даже не предвиделось. Ночь прошла почти без сна. Лина украдкой плакала.
Не такая простая штука домовой грибок…
VIII
На другой день, в понедельник, Василий Петрович работал озлобленно. Ожесточенно. Широко размахиваясь, он кидал большой лопатой в зев мартеновской печи вместе с добавками и свои думы о доме. А они, эти черные думы, не сгорая, возвращались из печи в голову Василия нагретыми, нестерпимо и беспощадно воспаляя ее…
Работа и на этот раз не заглушала его горя.
Василий не замечал, как неподалеку от него, ничего не зная, стоит и откровенно любуется им его товарищ по саперному батальону Аркадий Михайлович Баранов. Он с ним не виделся более пятнадцати лет. В давней переписке друзья редкий год не давали обещания встретиться где-нибудь на берегу Черного моря или провести отпуск здесь, на Урале. Побродить. Порыбачить. Повспоминать «минувшие дни и битвы, где вместе рубились они»… Да все как-то эта встреча переносилась из года в год. А нынче случилось так, что Аркадий Михайлович Баранов нежданно-негаданно для Василия сам приехал в этот большой город, где ему предстояло жить и работать.
Сейчас у него был месячный отпуск, который он решил использовать для знакомства с городом, и Василий, разумеется, мог бы в этом деле ему лучше всех помочь. Поэтому прямо с вокзала Баранов, оставив вещи в камере хранения, направился по старому адресу Киреева и, узнав, что Василий на заводе, не стал откладывать встречу на вечер.
— Никак, Василий Петрович, этот товарищ к тебе. Судя по всему, это корреспондент из газеты, — предупредил Киреева его первый подручный Андрей Ласточкин.
Василий даже не пожелал оглянуться, орудуя лопатой. Ему хотелось устать, вымотаться. Но Ласточкин снова напомнил ему:
— А может, быть, он из совнархоза. Вид у него не совсем газетный…
— Да ну тебя, понимаешь… — огрызнулся Киреев, а потом все-таки оглянулся.
Лопата выпала из его рук. Он заорал на весь цех, заглушая гул пламени:
— Аркадий! Неужели это ты?..
Они заключили друг друга в долгие объятия. Светлому костюму Баранова угрожала гибель. Едва ли химическая чистка снимет коричневый отпечаток пятерки Василия на спине пиджака Аркадия Михайловича. Но разве тот или другой могли думать об этом? Разве могли об этом думать два фронтовых товарища, взаимно спасавшие один другого от верной смерти?
Печь была оставлена на первого подручного. Ласточкин уже не раз подменял Киреева и был созревшим сталеваром.
Найдя в цехе уголок, где потише, Василий выяснил, как и зачем появился здесь Баранов. А выяснив, он приказал:
— Немедленно ко мне! Такси за углом. Вот записка теще.