Смолянин объяснил мне, как пользоваться пультом, и мы остались в спальне одни. Теперь я знал, на какую кнопку надо нажать для создания второй гравикровати, на какую - чтобы получить сеанс массажа, какая включает музыку, а какая - гипносон.
Но этой кнопкой я пользоваться не стал. Хотя мне и не спалось. Я все думал о папе, о маме, о кошках... Даже Вальку Мельника вспомнил с симпатией.
Как же это нас угораздило вляпаться в такую историю?..
3. МЫ СОБИРАЛИСЬ ЕХАТЬ НА ОХОТУ, А ВМЕСТО ЭТОГО
ПОПАЛИ НА СЕМИНАР КУЛИНАРОВ
Я проснулся от того, что очень захотел пить. Пару минут повозившись с пультом управления, я открыл дверь. Осторожно выглянул, есть ли кто в коридоре. Идти по чужому дому в одних трусах было неудобно, а одеваться лень.
То, что я увидел, меня озадачило. Слева и справа от двери, на маленьких неудобных стульчиках, сидели молодые ребята в желтой форме хронопатрульных. Оба, похоже, дремали, но в руках крепко сжимали оружие, похожее сразу и на автомат Калашникова, и на наш пылесос "Шмель".
Нас охраняли. Но от кого?
Стоять дальше, высунув в дверь голову, было глупо, и я кашлянул. Получилось это у меня хорошо, потому что в горле пересохло, и я здорово охрип. Кашель был гулким и раскатистым. Охранники подскочили на своих стульях и направили на меня автоматы-пылесосы.
Я струхнул. Надо было что-то делать, пока они не начали палить с перепугу. Жалко улыбнувшись, я сказал:
- Ква-ква!
Охранники мрачно квакнули в ответ и чуть-чуть опустили стволы автоматов.
- Пить, - попросил я. - Ребята, я пить хочу!
Желтые мундиры смотрели на меня как японец на чукчу. Вроде и похож, а говорит что попало.
- Water [Вода (возм. англ.)], - начал я снова. - Вода! Куц! (возм. др.-егип.)
Нифига.
- Drink [Пить (возм. англ)]. Пить. Ап-куц. [возм. др.-егип.]
Они меня не понимали.
- Что ж делать, у меня этот, как его... Сушняк, - в отчаянии начал я.
- Суш-няк? - радостно заулыбались охранники. И разом вытянули из-за спины - там у них на форме были нашиты карманы - прозрачные бутылочки с чем-то жидким.
Я растерянно взял бутылки и скрылся в нашей комнате. Похоже, что слово "сушняк" было одним из немногих русских слов, вошедших во всеземной язык.
Стас ворочался на своем "облачке" и что-то мычал во сне.
- Вставай, алкоголик! - сказал я и вручил полупроснувшемуся брату бутылку. Сам уселся на пол и стал скручивать колпачок.
- Голова... - простонал Стас.
- Надо меньше пить, - наставительно сказал я и глотнул из бутылки. С некоторым испугом - вдруг там пиво, или еще какая гадость? Но там оказался странный газированный напиток, солоновато-сладкий на вкус. Мне сейчас было не до вкусовых тонкостей. Я выхлебал бутылку и развалился на полу. Жажда прошла мгновенно. Язык к горлу больше не прилипал.
- Это... это... не оно? - с подозрением спросил Стас, глядя на желтоватую пузырящуюся жидкость.
- Что "не оно"?
- Не... не то, что вчера?..
- Нет, не шампанское.
Стас сел, держась руками за голову. Посидел так, потом стал тихонечко пить из бутылки.
- Называется "Сушняк", - наставительно сказал я. - Специально для малолетних алкоголиков. Снимает все последствия...
- Хорошо! - ожившим голосом сказал брат.
- Но есть побочный эффект, - вкрадчиво сказал я, - когда вырастешь, детей не будет.
Стас поперхнулся.
- Это нечестно! - завопил он, отставляя бутылку.
- Ты же вчера сказал, что холостяком будешь. Какая тебе разница?
- Я сказал? - он снова обхватил голову руками.
Наверное, я еще долго бы над ним издевался, но тут дверь открылась и вошел Смолянин. Бинтика вокруг головы у него уже не было, уши торчали по-прежнему.
- Ква-ква! - приветствовал он нас. - Отсыхаете, малолетки?
- Ква, - поздоровались мы. А Смолянин, взглянув на пустые бутылки, покачал головой:
- Осторожней, детям нельзя этого много пить. А то вырастете и... ну, в общем, будут проблемы.
- Мы знаем, - вяло сказал Стас. Теперь уже я, поперхнувшись от страха, спросил:
- Какие проблемы?
- Волосы не будут перекрашиваться, - тихо, словно говорил какую-то гадость, которую и произносить-то не хочется, сказал Смолянин. Он ткнул рукой стену, и перед ним засветилось облачко-кресло. Бухнувшись туда, Смолянин задумчиво посмотрел на Стаса.
- Мужик, ты правда убежденный холостяк?
Стас глянул на меня. Я пожал плечами.
- Ну, может я еще передумаю, - промямлил он.
Глаза у Смолянина загорелись.
- Передумывай, парень! Такую жену тебе найдем, все позавидуют!
Стас покраснел как рак. Я-то знаю, что он девчонок ужасно стесняется и даже не заговаривает с ними первый. Смешок я подавил, но Смолянин все же что-то услышал. У него даже уши слегка повернулись в мою сторону - вот честно, не вру!
- Старшему, конечно, еще лучше жену найдем, - успокоил он меня. - Уже есть две кандидатуры - дочь Ережепа и племянница Кубатая. Хочешь, завтра и свадьбу сыграем. Или свадьбы, - он умоляюще посмотрел на Стаса.
- Мы так быстро не женимся, - отбрил Стас. - И жен себе ищем сами.
- Но только среди персонала Департамента, - предупредил Смолянин. Ввиду вашей особой секретности.
- Смолянин, зачем так торопиться? - спросил я, - Что вам наши жены сдались?
Переводчик вздохнул.
- Не буду лепить горбатого, парни. Мы не знаем, что с вами делать.
- А че делать-то? - запетушился Стас. - Сами себе дело найдем!
- Боимся мы, - грустно сказал Смолянин. - Вдруг вы опять машину времени сделаете и в прошлое убежите. Или рассекретите что-нибудь. А так жены бы за вами присматривали, развлекали... У нас бы стали работать. Домами дружить бы стали...
Смолянин вздохнул и опустил голову. Без всякой связи сказал:
- Спал сегодня отвратно... Всю ночь Кубатай мешал. Уложил меня спать, а сам ходил, семечки грыз, компьютером шумел... А лег - храпеть начал.
- Вы что, вместе живете? - спросил я.
- Да, уже два дня. (*10) Он древнерусский решил выучить и со мной вместе поселился. Думает, язык легко изучить! Одна операция по расширению ушей, чтоб звуки лучше запоминать, полмесяца занимает. А потом стимуляция мозга, так что вся голова шишками покрывается. И труд, труд, труд.
Смолянин опять вздохнул и безнадежно попросил:
- Вы уж женитесь по-доброму, кенты. А то Кубатай меня угробит. Он же настырный, как все осетины.
- Он осетин? - удивился я.
- Ага, - Смолянин оживился. - два года назад выяснил...
И он поведал нам удивительную историю. Оказывается, за последние пятьсот лет все народы на Земле перемешались. Из-за каких-то там эпидемий, войн, просто из-за того, что государств не стало... Ну, и когда люди опомнились, оказалось, что никто своей национальности не знает. В лучшем случае слышал, что прабабка была на четверть турчанка, или еще что-нибудь подобное. (*11) И у людей появилась мода докапываться до своей национальности. Тратилось на это много сил и средств, но получалось не у всех. Генерал-сержант Кубатай тоже долго не знал, кто он. Пробовал записаться в евреи, но его не приняли. Обманули, сказали, что лимит исчерпан. Пошел было в русские, но те обиделись, что он сначала к евреям ходил, да еще выяснилось, что он водку пить не любит. Все ему уже сочувствовать начали, но он упорно рылся в архивах. И однажды на медкомиссии, когда выяснилось, что у него отличное ночное зрение, понял истину. Ведь, осетины, как известно, в темноте отлично видят, не зря же в стихотворении сказано:
"Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала."
С тех пор Кубатай стал официально признанным осетином. (*12)
- Здорово! - сказал Стас, который уважал упорство в достижении цели. - А ты, Смолянин, кто?
Смолянин обиделся.
- Как и вы, ребята, русский. У меня есть письменное свидетельство, сухо добавил он.
- Какое? - спросил я. И Смолянин не удержался - наверное, любил эту историю.
- Письмо я отыскал, - начал он свой рассказ. - От прапрадеда к прадеду. Там написано, - Смолянин откашлялся и начал декламировать: