- "Дорогой сынок Ваня! Очень рад, что тебя приняли в Московский Университет. Ты, как настоящий русский, должен учиться в России, а не на Украине..."
Мы с братом кивнули - действительно, свидетельство стопроцентное. Но Смолянин продолжал:
- "Мама, хоть и хает клятых москалей, тоже рада. А дедушка на радостях купил тебе новую ермолку, очень красивую и недорогую. Только не езжай в ней к тестю в Шымкент, одень пока старую. До свидания, твой папа Кшиштоф."
Мы, пораженные, молчали. А Смолянин продолжал:
- Вообще-то наша, русская, национальность одна из самых популярных. Говорят, у нас этническая аура клевая. Но в то же время все боятся, да я и сам боюсь. Станешь слишком русским, на остров потянет. А на острове... тут он прикрыл рот ладонью, словно сказал что-то лишнее.
- Что на острове? - спросил Стас, - И Ережеп про остров что-то говорил.
Смолянин отнял ладонь от губ:
- Нет, ребятишки, это не я должен рассказывать. Начальство спросите.
Но больше мы об этом таинственном острове так ничего и не слышали. А Смолянин перевел разговор на прежнюю тему:
- Так что женитесь, малолетки. За вас любая девица с радостью пойдет - как-никак, чистая национальность.
- Какая ж она чистая, у нас мама узбечка, - возразил Стас. Про то, что папа - наполовину украинец, он даже и упоминать не стал.
- Ничего - это еще интереснее, - завопил Смолянин. - две чистые национальности!
- Подумаем, - уклонился я от ответа. - А что сегодня будем делать?
Смолянин увял.
- Можно лечь в гипносон, - начал он. - Или в шашки поиграть...
Мы скривились.
- Давайте в парк выйдем и будем шампанское пить! - предложил Смолянин.
Стас побледнел.
- Ну, на охоту смотаемся! - в отчаянии прошептал переводчик.
- На охоту? - у Стаса загорелись глаза, да и я обрадовался. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах.
А Смолянин начал развивать идею.
- Возьмем мумми-бластеры, - доставая из кармана маленький, словно игрушечный пистолетик, сказал он. - Очень хорошая штука - стреляешь, и зверь сразу готов к употреблению. И мясо храниться может вечно, не портится.
Мы с сомнением посмотрели на пистолет, но спорить не стали.
- Поедем вчетвером, с Кубатаем, на его прыгоходе. У него хороший прыгоход, две тысячи кочек в час делает.
- Чего?
- Кочек. Это наша мера скорости. Прыгоходы прыгают по бетонным площадкам, которые называют кочками. Две тысячи кочек, это двести километров в час.
- Подумаешь, скорость, - заворчал Стас. Но тихонько, для порядка.
- А на кого будем охотиться? - поинтересовался я. И подумал, что в какого-нибудь зайца или птичку я еще могу выстрелить, а вот оленя будет жалко...
- На тараколли, - жизнерадостно сказал Смолянин. И пояснил: Общество защиты животных запрещает охотиться на млекопитающих, птиц и земноводных. Только на насекомых. Поэтому были выведены методом генной инженерии гигантские тараканы - тараколли. Очень хитрые, быстрые, ловкие звери. И вкусные.
- Мы... не будем... охотиться... - разделяя паузой каждое слово, сказал Стас. - Мы... вспомнили. Мы... пацифисты.
Смолянин схватился за голову. И простонал:
- Что ж тогда делать? Как вас развлекать, а?
Мы угрюмо молчали. И тут в распахнувшуюся дверь вошел генерал-сержант Кубатай. Он был по прежнему зелено-белый, только на поясе прибавился еще один нож. Небольшой такой, нестрашный, вроде столового. Мы приветственно поквакали, затем у Кубатая со Смолянином завязался долгий разговор. Под конец переводчик просветлел лицом, уши у него слегка задергались.
- Клево, пацаны, - заорал он. - Кубатай предлагает нам отправиться на семинар кулинаров-профессионалов! Это... Это... Пальчики оближите!
Мы со Стасом дружно кивнули. Вчерашний банкет успел оставить от себя лишь приятные воспоминания, и поездка к настоящим кулинарам была предложена вовремя.
Пока мы шли по коридорам Департамента к стоянке прыгоходов, Смолянин шепотом рассказывал нам, что Кубатай когда-то был подающим надежды кулинаром, но потом по неизвестным причинам ушел работать в Департамент Защиты Реальности. Однако связи со старыми друзьями не теряет, ездит на все дегустации, и, по слухам, ночами работает над изготовлением нового сладкого блюда - из халвы, шербета и чурека.
В самом приподнятом настроении мы погрузились в прыгоход, стоящий перед огромным, метров пятьсот в длину и этажей сорок в высоту, зданием Департамента. Возле обнесенной забором стоянки прыгоходов виднелась странная бетонная площадка высотой с двухэтажный дом, на которую вела широкая лестница. К нашему удивлению, прыгоход стал медленно, переваливаясь с бока на бок, карабкаться по лестнице. Кубатай и Смолянин, сидящие перед пультом управления, покряхтывали, словно тащили прыгоход на себе. Мы сидели во втором ряду, за ними. На третьем, за нашей спиной, молча примостились два охранника в желтых комбинезонах.
Наконец-то прыгоход забрался на бетонную площадку и стал прямо, лишь слегка переминаясь с ноги на ногу, как курица, готовящаяся снести яйцо. Кубатай ткнул в какую-то кнопку на пульте, достал из кармана горсть семечек и принялся их задумчиво грызть. Я с удивлением заметил, что семечки лежат у него на ладони какими-то длинными цепочками. Словно были приклеены друг к другу. Потом я понял - семечки синтетические, а в ленту склеены, чтобы можно было щелкать быстрее. Но спросить я не успел, потому что внезапно включился гипносон.
Очнулся я, когда прыгоход начал по лесенке спускаться с бетонной площадки - видимо, она и была той самой "кочкой", по которым они прыгали. Вокруг уже не было никакого парка с огромным зданием Департамента. Голая равнина, на которой дул холодный даже сквозь стекло ветер, и лишь редко-редко стояли в больших горшках слегка заиндевелые пальмы. Небольшое зданьице с вывеской "Приют усталого желудка" окружало такое море прыгоходов, что становилось ясно: под землей у этого здания еще с десяток этажей.
Минут через пять мы сидели в центре небольшого уютного зала. На возвышении был стол, за которым сидели трое человек. В зале, на креслах, разместилось еще около сотни.
Мы со Стасом с любопытством озирались. На нас никто особого внимания не обращал, кроме сидящего за нами рыжего веснушчатого пацана. Тому явно было интересно, на каком языке мы говорим. А Кубатай, непрерывно раскланивающийся с окружающими, и посылающий дамам воздушные поцелуйчики, рассказывал, да так быстро, что Смолянин еле успевал переводить:
- В правом углу зала сидят действительные члены семинара кулинары-профессионалы. В левом углу - кулинары-любители и любители покулинарить. В середине - любопытствующие... - тут Кубатай запнулся, но сейчас же нашелся: - и близкие друзья кулинаров.
Председательствующий - пожилой, импозантный мужчина с седоватым ежиком на голове, встал и постучал ложечкой по стоящей перед ним серебряной кастрюльке. Шум мгновенно стих.
- Это главный кулинар Земли, Бормотан, - тихо шепнул нам Смолянин и облизнулся. (*13) - Я однажды ел блины его приготовления...
Но когда кулинары начали готовить, Смолянин прекратил воспоминания, и стал переводить, да так ловко и быстро, что мы его вскоре и замечать перестали.
- Думаю, ждать больше не будем, начнем обсуждение нового блюда, зорко оглядывая зал, сказал Бормотан. - Измайлай, (*14) сядьте, пожалуйста, вы же еще не знаете, что мы будем кушать!
Привставший было мужчина картинно развел руками и сказал:
- А я и знать не хочу! Я запах чую!
Зал захихикал. Привычно так захихикал, словно ничего другого, кроме острот, от Измайлая и ждать было нечего.
- Я продолжу, с вашего разрешения, - кротко сказал Бормотан, и Измайлай моментально притих. - Кушать мы сегодня будем творение уважаемого Витманца - кальмара, запеченного в глине... (*15) Не шумите, хватит на всех, кальмар гигантский. Затем всеми нами любимый Толяро (*16) предлагает попробовать его новые освежающие пастилки. Кальмара сейчас подадут. А я пока скажу пару слов о положении кулинарии в настоящее время.