- Египет времен упадка, - грустно сказал Стас.
- Наоборот, времен становления, - возразил я. - Они еще не успели ничего толком настроить. Лет через тыщу - настроят!
- И надорвутся, - предсказал Стас. Он был сегодня агрессивен.
Во дворце по крайней мере было тихо. Возле входа стояло с десяток колесниц, которые тер грязным пучком травы однорукий солдат. Наверное, ветеран какого-то похода. Колесницы были довольно скромными и изрядно потрепанными. Только одна выглядела добротно и была украшена разноцветными перьями. Стас предположил, что это - колесница фараона. Он спросил у Ергея, но оказалось, что шикарная колесница принадлежит верховному богу Ра, и кроме него никто, даже фараон, в ней ездить не смеет. Впрочем, и Ра своим правом как-то не злоупотребляет.
Во дворце нас притащили в огромный зал, где сидели десяток хорошо одетых (в разноцветных юбках) вельмож и стояло человек двадцать охраны. Тут нас и оставили ждать фараона, пока Доршан бегал докладывать об удивительных пленниках.
Пока мы стояли и ждали, из открытой двери осторожно проскользнула в зал кошка. Противная до жути, настоящая древнеегипетская. Стас обрадовался, и стал ее звать:
- Кис, кис...
Наверное, решил, что если священное животное к нам хорошо отнесется, то это произведет благотворное впечатление. Кошка навострила уши, подумала, и робко пошла к нам. Но Улик схватил дротик и без лишних разговоров поддал им кошке под зад. Та мяукнула, обиженная в лучших чувствах, и убежала.
"Бедный", - подумал я об Улике. "Умом тронулся от радости. Сейчас его сварят в кипящем масле."
Но придворные одобрительно захохотали. И я сообразил: эти египтяне такие древние, что кошки у них еще не стали священными животными.
И тут раздался барабанный бой. Какой-то мужичок с окладистой бородкой выскочил на середину зала и сказал:
- Приветствуем дружными аплодисментами и падением на пол, появление земного воплощения Хора, владыки Нижнего, Верхнего и прочего Египта, четырехкратного победителя в гонках на боевых колесницах, автора "Малой молитвы владыке Земли" и трактата об укушении крокодилом и последующем исцелении - великого фараона Неменхотепа IV!
Все попадали на пол, и я понял, почему во дворце было так чисто. Нас со Стасом тоже заставили улечься.
Прошла пара минут, и по звуку шагов мы поняли, что появился фараон. Лежащие придворные начали громко аплодировать. Мы со Стасом, не сговариваясь, присоединились к аплодисментам. В нашем положении особенно важничать не стоило...
Но вот овации отгремели, и нам позволили подняться. Мы глянули на пустой ранее трон... и обомлели. Важно рассевшись на нем, закинув ногу за ногу, нацепив на голову сразу две короны, на нас смотрел старый знакомый фараон из музея! Только сейчас он был живым, и наверное, поэтому не казался таким злым.
С перепугу меня посетило вдохновение: я понял, что наш рейтинг слуг Осириса поднимет длинное и складное заклинание на неизвестном фараону языке.
- Пой! - сказал я Стасу.
- Что? - не понял он.
- Что угодно, но по-русски!
Стас очумело глянул на меня, но послушно набрал полную грудь воздуха и запел шлягер сезона, песню "Осень" Шевчука:
- Что такое осень? Это небо,
Плачущее небо под ногами...
Писклявый голосок Стаса, тянущий непривычный для египтян мотив, произвел действительно сильное впечатление. Фараон вдруг закашлялся, прижимая ко рту рукав, Ергей с Уликом закрыли глаза и стали легонько помахивать в воздухе копьями, а Доршан выхватил короткий бронзовый меч и угрожающе поднял его в воздух. Не давая египтянам опомниться, я запел на их родном языке самый умиротворяющий кусок из "Воскресенья Осириса":
- Удовлетворен Атум, отец богов,
Удовлетворен Шу с Тефнут,
Удовлетворен Геб с Нут...
Удовлетворены все боги, находящиеся на небе,
Удовлетворены все боги, находящиеся в земле,
находящиеся в землях,
Удовлетворены все боги южные и северные,
Удовлетворены все боги западные и восточные,
Удовлетворены все боги номов,
Удовлетворены все боги городов...
- Хватит, - прервал меня фараон, - все довольны. Верю. Пусть твой брат прекратит пищать. Лучше расскажите мне свою историю.
Да, с суевериями у египтян тяжко... Зато фараон казался миролюбивым. Пока Стас прекращал петь, он это сразу делать не умеет, а затихает, как проигрыватель, выдернутый из розетки, фараон еще раз закашлялся. И когда он отнял рукав ото рта, я увидел темное пятно. Туберкулез, догадался я, чахотка.
Немного успокоившись я рассказал фараону всю правду. О том, что мы с братом - слуги Осириса, похищенные им далеко на севере сто лет назад. И о том, как Осирис решил искупаться в Ниле, и взял нас с собой, чтобы мы несли его сандалии (Доршан, гордящийся своей честью подпирать сандалии фараона, побелел от зависти). И вот сейчас нас взяли в плен глупые солдаты, а всеблагой Осирис стоит среди крокодилов в грязной воде и ждет свою обувь. Так что нас нужно поскорее отпустить.
- А где сандалии-то Осирисовские? - поинтересовался фараон хитро. Хоть взглянуть бы одним глазком...
- Мы их выронили, когда стражники напали, - вмешался в разговор Стас. - А они сразу стали невидимыми. Так и лежат на берегу.
Ой, зря это Стас начал мистику примешивать! Мой деловитый рассказ о купании Осириса фараона как-то развеселил, а тут он снова помрачнел.
- Что посоветуют мне придворные? - поинтересовался фараон. - Что с этими врунами делать?
Придворные переглянулись. Наконец, один вышел вперед:
- О всеблагой фараон, стопами попирающий земные недра, головою окунаясь в небесную реку, я, как ты помнишь, Ашири (*31), твой советник от Севера. Наши предки говорили: не клади всех детей в одну лодку. Это мудрая мысль, она означает: предусматривай любые неожиданности. Даже если белые чужеземцы не слуги Осириса, следует отнестись к ним с почтением и отпустить. На всякий случай.
Мне очень понравились слова Ашири, я едва не зааплодировал. Но тут вперед вышел другой советник и сказал:
- Я - Гопа (*32), представитель солнечного юга и верховный жрец бога Ра, против такого мягкосердечия! Надо отстегать их плетьми во славу Осириса, а тогда уж выгнать вон! Если они - слуги Сета, то Осирис будет доволен. А если слуги Осириса, то светлый бог не обидится, что мы побили их за нерадивость.
Жрец мне меньше понравился. Но все-таки - отпустить...
Добрый фараон еще раз прокашлялся, а потом заявил:
- Оба вы неправы, мои мудрые советники. Мы поступим так: отнесемся к незнакомцам с почтением и посадим их в лучшую темницу. Ту, что для моих строптивых родственников. Будем кормить их мясом и поить пивом, а послезавтра, в день моей свадьбы с прекрасной Хайлине, сожжем обоих на шикарном костре из сандалового дерева. Осирис не пожалеет для меня двух своих слуг. Тем более таких нерадивых, что не уберегли его сандалии.
И величавым жестом фараон дал понять, что аудиенция окончена.
- ...Это ты виноват, - бубнил Стас, сидя на куче соломы в лучшей темнице фараона, - ты старший. Должен был что-то придумать и спасти нас.
- Ты пел плохо, - огрызнулся я, - а у фараона слух музыкальный. Вот он и рассердился.
Стас примолк и подошел к решетчатой двери, за которой, в маленькой комнатке, сидели наши стражи: Ергей с Уликом (*33). Схватился за решетку, как павиан в зоопарке, и замер.
Стражники не обращали на него внимания. Ергей чертил дротиком на мокром глиняном полу иероглифы и смеялся от радости, если получалось. Улик, подперев голову ладонью, негромко пел.