- Братья египтяне, - пискнул Стас сверху. Потом набрал в легкие побольше воздуха и начал снова, но регистром ниже, а потому весомее:
- Братья египтяне! Настанет день, и вы сбросите со своих натруженных плеч ненавистное иго фараонов! Победоносная рука истории беспощадно сотрет их гнусные имена со страниц... - он замялся, вино забыв, с каких страниц. Братья-египтяне, открыв рты, тупо смотрели на него в ожидании. - Со страниц... - повторил он, а потом решительно тряхнул головой и закончил: Вообще сотрет! - Стебелек укропа вылетел у него из-за левого уха, и Гопа, который, сменив нубийцев, уже снова забрался наверх, аккуратно приспособил стебелек на прежнее место. Не обращая на это внимание, Стас возобновил речь:
- Время все расставит по своим местам, и пирамиды, которые вы строили своими мозолистыми руками, станут национальными музеями. И ваши внуки, внуки простых крестьян и ремесленников...
- Кончай пропаганду, - перебил его жрец, - кипит уже. Пора. - С этими словами он высыпал на Стаса горсть соли и, пихнув в спину, столкнул его в котел.
Толпа ахнула, а я зажмурился от страха и жалости.
- Слава тебе, Ра, высокий могуществом, ставший сам, не имевший матери, - нараспев затянул Гопа. - Растут деревья по воле твоей, и родит пищу поле. Покорны тебе небо и звезды. Корона крепка на челе твоем, подчинены тебе смертные, подвластны и боги. Вкуси же даров наших и будь милостив к нам отныне. Ладно?
Из паланкина высунулся Неменхотеп:
- Достаточно, - крикнул он. - Вытаскивайте. А этого, - кивнул он в мою сторону, - сюда, поближе.
Меня подвели вплотную к подмосткам. Тело братишки уже достали и положили на землю, но я не мог заставить себя взглянуть на него. За спиной раздался горький девчоночий плач, и я узнал голос Хайлине. Сунув руки в карманы, я щелкнул переключателями обоих дистанционных блоков. С полминуты стоял, не открывая глаз, и мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Но вдруг со всех сторон перепуганно заахали. И тогда я, наконец, на Стаса посмотрел.
А выглядел он не так уж и страшно. Уже не страшно. Ожоги на его руках и ногах затягивались так стремительно, что уже секунд через двадцать трудно было поверить, что он только что варился в кипятке. Лицо его быстро приобретало нормальный цвет, и он еле заметно вздохнул. От радости я хотел кинуться к нему и расцеловать, но вовремя спохватился, театрально взмахнул руками и прокричал:
- Эники, беники ели вареники! Эники, беники, клос, вышел пузатый матрос!
Стас передернул плечами и сел.
Люди вокруг истошно заголосили и рухнули на колени.
Стас оглядывался вокруг так, словно очнулся от глубокого сна и не помнит, где находится.
- О, Осирис, ты - бог могучий, - заорал Гопа, возбужденно прыгая вокруг нас. - Нет бога, подобного тебе! Как сам ты воскрес после битвы с Сетом, так и слуги твои легко возвращаются к жизни! - Он явно решил использовать сотворенное нами чудо в целях укрепления своей религиозной власти.
Кто-то схватил меня за руку. Я обернулся. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, передо мной стоял Неменхотеп.
- Прости мне мое неверие, верный слуга Осириса, - забормотал он заискивающе, - я был не прав. Осознал. Раскаиваюсь. Забудем прошлое и станем друзьями. Давай, лечи меня.
И тут меня просто затрясло от ярости. Слишком много я пережил.
- Э нет, фашист! - закричал я. - Все не так просто! Ты оскорбил верного слугу Осириса, и теперь мое заклинание не подействует, пока ты сам не искупаешься в кипящем масле!
- Да брось ты, - проникновенно сказал фараон, - давай так, без масла, а? Попробуем?
- Ну, давай, попробуем, - мстительно усмехнулся я и, сунув руки в карманы, выключил дистанционные блоки. - Стас, дай ему браслеты, обернулся я к брату.
Тот, все еще ошалело поглядывая по сторонам, снял браслеты с рук и протянул их фараону. Неменхотеп проворно натянул их на запястья.
- А как застегиваются? - кротко заглянул он мне в глаза.
Я застегнул браслеты.
- Ну, давай, говори заклинание, - поторопил фараон.
- Что ж, пожалуйста. Как и в прошлый раз я взмахнул руками и возвестил:
- Эники, беники ели вареники! Эники, беники, клос, вышел пузатый матрос!
Фараон замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом неуверенно кашлянул и тут же зашелся в болезненном приступе.
- То-то, - сказал я. - Лезь в котел.
Стас уже оправился от шока и теперь злорадно засмеялся.
- Классно, Костя, - сказал он по-русски. - Так ему! Знаешь как больно!
Неменхотеп затравленно огляделся. И его взгляд остановился на отоспавшемся благодаря пастилке Толяро военачальнике.
- Доршан, - позвал он. - Подь сюда.
Тот подскочил к нам и сразу вполголоса спросил меня:
- У тебя этих штук больше нету, а? Так спалось славно! Хочешь, на дротик поменяемся? Наконечник, между прочим, не бронзовый, а золотой...
- Кончай базар, - прикрикнул Неменхотеп, и Доршан вытянулся в струнку. - Слушай сюда. Я сейчас в котел прыгну, а этот, - фараон ткнул меня пальцем в грудь, - должен меня оживить. Понял?
- Так точно!
- Вот если я не оживу, обоих четвертуешь. Ясно?
- А чего тут неясного? - расслабился Доршан.
- Разговорчики!
- Так точно! - вновь встал по стойке смирно воевода. - Ясно! Четвертуем, как два пальца обмочить!
- А ты понял? - обратился фараон ко мне с угрозой в голосе.
- Лезь, - отрезал я непреклонно. - И быстрее, а то передумаю.
Вновь отбросив неуместную спесь, он жалобно попросил:
- Еще минутку можно? Одну?
- Ну давай, - смилостивился я. - Что там у тебя?
Взмахом руки фараон подозвал к себе раба-нубийца.
- Сейчас я прыгну туда, - указал он на котел.
- Туда? - не поверил своим ушам нубиец.
- Туда, туда, раб бестолковый, - нетерпеливо похлопал себя по ляжке фараон. - А вы меня через минуту вытащите. Уяснил?
- Через минуту? - переспросил нубиец.
- Маловато будет, - глумливо улыбаясь, встрял Стас. - Не успеешь свариться, не подействует. Две минуты.
Неменхотеп скрежетнул зубами, но тут же послушно переинструктировал нубийца:
- Через две минуты. Усвоил?
- Через две минуты? - снова переспросил тот.
- Да! Да! - заорал Неменхотеп в ярости. - Крокодилам скормлю!
- Через две минуты. Усвоил, уяснил, - подобострастно кланяясь, попятился перепуганный нубиец.
Фараон в сердцах плюнул и, бормоча проклятия и жалобы, полез по ступеням помоста.
А Гопа тут же подскочил к Доршану и что-то зашептал ему на ухо, опасливо косясь по сторонам.
Доршан наморщил лоб, соображая. Потом лицо его просветлело.
- Маршалом? - уточнил он.
- Тс-с, тише ты, болван! - зашипел Гопа.
Неменхотеп тем временем добрался до верха, обернулся к толпе, желая что-то сказать, открыл было рот, но потом просто махнул рукой и прыгнул.
Народ ахнул. Нубиец откуда-то выкопал песочные часы и, выпучив глаза, напряжено уставился на струйку. Вот песок полностью перетек из верхнего сосуда в нижний, и Стас, мрачно усмехнувшись, сказал:
- Вкрутую.
И я вспомнил сказку "Конек-горбунок".
Нубиец и двое его товарищей бросились к котлу, и вскоре тело фараона легло на то же место, где только что лежал Стас.
Но я не успел включить оживители, потому что за руки меня схватили два старых знакомых гвардейца из отряда Доршана, а сам он приставил острие своего копья к моему горлу.
Гопа, брызжа слюной, прошипел мне в лицо:
- Только слово из своего заклинания пикнешь, сдохнешь, как шакал!
Доршан подтверждающе кивнул и широко улыбнулся.
- Типичный дворцовый переворот, - констатировал Стас, довольно безучастно разглядывая уткнутый в мое горло дротик. - Путч. ГКЧП. Но ты, Костя, не бойся, они тебе ничего не сделают. Хорошие врачи всем нужны.