- Ага! - делано восхитился Стас. - Лебедку придумали! - и глянул на меня презрительно.
Оставляя широкую борозду в почве, капсула уже ползла по берегу. Поворотом рукоятки Шидла остановил ее. А Стас нахмурился и тут только ответил мне всерьез:
- Ничего не зря. Мало ли что инженеры. Обзываться я ему все-равно не позволю.
- А он, между прочим, хоть тип и неприятный, а вот спас же нас обоих.
- Нужен ты ему! - скривился Стас. - Ему потомок наш нужен, который сфинкса изобретет. Да еще петлю времени замкнуть надо. А так, стал бы он с нами возиться...
Возразить было нечего, но все-таки Шидла вызывал у меня не только отрицательные чувства.
А он тем временем с инструментами в руках уже колдовал возле хроноскафа.
Мы наконец-то огляделись и прошли несколько шагов вглубь зарослей. Пальмы, тростник, похожий на акацию кустарник, разноцветные птицы, бабочки...
- Как ты думаешь, где мы все-таки, а? - спросил Стас. - И в каком времени?
- В том-то и дело, что мы не знаем ни того, ни другого. Если бы знали, что мы, например, в Западной Сибири, то было бы ясно, что попали в доисторическую эпоху. А так...
- Не, - махнул рукой Стас, - если времена доисторические, то должны быть динозавры. А крокодилы - наши, исторические.
- Балбес ты. Крокодилы и при динозаврах жили, это очень даже древние животные.
- И черепахи еще, правильно, - согласился Стас. Я не понял, причем тут черепахи, но возражать не стал. Тем более что он тут же вполне резонно заявил: - Тогда, выходит, сюда в любой момент тиранозавр выскочить может. Пойдем, у Шидлы бластер возьмем.
Мы вернулись к хроноскафу.
- Починишь? - спросил Стас у сфинкса.
- Да, - ответил тот бодро, - завтра будет как новенький. Тогда сможем узнать, в каком мы веке.
- А мы уже почти вычислили, - похвастался Стас, но распространяться не стал, потому что на самом-то деле гордиться было нечем: наличие крокодилов еще ни о чем не говорит. Поэтому он сразу сменил тему: - Дай бластер, мы на динозавров поохотимся.
Шидла прекратил копаться в рваной дыре на обшивке и внимательно на нас посмотрел.
- Это правильно, - согласился он, - бластер возьмите, мало ли что. И он протянул мумификатор. - Сам-то я, если понадобится, и так отобьюсь. Но - никакой охоты. Мы не должны упускать друг друга из виду. Тем более, солнце уже идет к закату.
- Хорошо, - неохотно согласился Стас, - мы тут, поблизости.
И все же охота получилась. И славная. И с информационной точки зрения полезная. Стоило нам вновь чуть-чуть углубиться в чащу, как из кустов вышел лохматый и рогатый зверь, похожий на буйвола или зубра, и деловито двинулся прямо на нас. Глаза его были налиты кровью, и настроен он был явно недружелюбно.
Я закричал: "Стреляй, Стас, стреляй!" Тот пальнул. Раздался грохот, чаща осветилась молнией, и зверь, как подкошенный, рухнул в двух шагах от нас,
- Млекопитающее, - разочарованно промолвил Стас. - Костя, динозавров не будет.
Я не разделял его грусти:
- Ну и ладно. Зато ужин будет.
Мы сбегали за Шидлой. Тот немного поворчал на тему изнеженности человеческой расы и неспособности хоть немного потерпеть голод, но тушу все-таки ловко освежевал и перенес к хроноскафу. За сохранность мяса можно было не беспокоиться: после порции мумми оно просто не могло испортиться.
Темнело с южной стремительностью, и мы со Стасом, вновь для безопасности захватив бластер, отправились на поиски хвороста. А примерно через час мы уже сидели у шикарного костра под густо усыпанным звездами небом. И за обе щеки уписывали зажарившиеся на острых деревянных кольях душистые куски.
Искры от костра мчались вверх, дразня своей красотой, отражаясь в темных тревожащих водах. Шидла был просто неузнаваем. Венерианская спесь слетела с него, как шелуха. Подобравшись к самому огню и смачно чавкая, он мурлыкал как большой счастливый кот и грубоватым добродушным говором стал походить на какого-то американского негра-раба из "Тома Сойера" или из "Хижины дяди Тома". Не хватало только обращения "масса" - "масса Стас", "масса Костя"... Похоже, атмосфера пикника влияла на него благотворно. Да он и сам признался:
- Эх, котята. На Венере-то флоры с фауной вовсе нет. Я свой мир люблю, но хочется порой чего-то такого... Посидеть у живого огня - мечта любого сфинкса. Я-то хоть на Земле бываю. Но это тоже, знаете ли... Тараколли... К каждому их логову проложена стеклопластовая дорожка... Там, в Андах, в заповеднике нет ни одного по-настоящему дикого уголка. Не умеют люди ценить своего счастья!
Стас, хоть тоже и размяк у костра, но духа противоречия напрочь не лишился:
- Сами виноваты, что у вас ничего нет. Кто вас просил останавливать преобразование Венеры?
- Это, котенок, политика, - вздохнул Шидла, - политика, будь она проклята. Если бы мы сделали Венеру пригодной для жизни людей, они бы, или так, или эдак все равно завладели бы ею. Не войной, так миром. Просочились бы. В каждую щелку бы пролезли. Люди... - Он вновь вздохнул. - Если бы не люди, котенок, мы давным-давно превратили бы Венеру в цветущий сад. А если бы...
Но что "если бы" мы так и не узнали, потому что плавную речь Шидлы прервал пронзительный вой из чащи леса. Сфинкс резво вскочил и, крикнув: "Я сейчас!", - кинулся на таинственный звук.
Вернулся он минуты через три, дрожа от возбуждения:
- Кошка, - почти кричал он взволнованно. - Огромная черная самка! Почти такая, как я! Она меня видела!
- Пантера, - определил я.
- Пантера? - переспросил он. - Что такое пантера?
- Дикий зверь из породы кошачьих, - пояснил я, - А бывают еще львицы, тигрицы...
- Это что, тоже... кошки? - не веря своим ушам, уточнил сфинкс. Глаза его пылали сумасшедшим огнем.
- Ну, не совсем, - сказал я. - А что, в двадцать пятом веке их нет?
Шидла уверенно помотал он головой.
- Мы бы знали. Есть только кошки и сфинксы... Как ты сказал, они называются?
- Пантеры, львицы, тигрицы, - вмешавшись в разговор, принялся перечислять Стас с садистскими интонациями, - леопардихи, гепардихи, рысихи...
- У них ведь, наверное, те же хромосомы, - не дослушав, заговорил Шидла с блуждающей сомнамбулической улыбкой. - Мы бы, наверное, даже могли бы э-э-э... - он вдруг смутился, - могли бы...
- Нет, - категорически заявил Стас, - все равно не интересно. Это как если бы человек с обезьяной. Хотя, вообще-то, может быть, это и...
Ох и прыткий же у меня братец. Откуда что берется?
- Стас! - осадил я его. - У зеленой макаки, между прочим, СПИД нашли.
Шидла, не понимая, о чем идет речь, переводил взгляд с него на меня. Потом вдруг хитро прищурил глаза и заявил:
- Все. Котятам пора спать.
И загнал нас в хроноскаф.
Да мы и не сопротивлялись. Усталость брала свое, благо кресла, наподобие самолетных, имели откидные спинки.
...Когда на рассвете мы, потягиваясь, выползли из капсулы, Шидла остервенело копошился в ее внутренностях. Вид у него был несвежий. На щеке красовалась обширная царапина. Не видя нас, он разговаривал сам с собой:
- Все не так просто, брат сфинкс, не так просто, - бормотал он печально, - они большие, они красивые... но - тупые...
- Бывает, - сказал Стас.
Шидла вздрогнул и затравленно оглянулся на нас.
- Пошли на охоту, - торопливо сменил я тему.
- На кой? - удивился мой бестактный брат, - у нас же мяса еще на неделю.
- Ну, пойдем фруктов насобираем, - настаивал я, - там финики есть, инжир...
- Ну айда, - согласился Стас.
Шидла не возражал. Точнее, отвернувшись и излучая безмолвное смущение, он вел себя так, словно нас не существует вовсе. И мы, прихватив в качестве корзинки легкий пластиковый футляр из-под его инструментов, двинули в заросли.
Финики, инжир и виноград, которые так и лезли нам в руки с первых шагов, мы поначалу клали не в футляр, а прямо в рот. Так мы углубились в заросли метров на сто, любуясь цветами, наблюдая за потешной игрой обезьян на лианах.