- Их к тебе не пускают? - жалостливо спросил я.
- Казнили их, - тихо ответила она, и две запоздалые слезинки скатились по ее щекам.
- Как это казнили? - опешил я, - за что?
- За то, что папа был простым гончаром, а мама - женой простого гончара. А у фараона не может быть родственников низкого происхождения.
- Ну и логика, - поразился я. А у Стаса лицо стало такое, будто он тоже собрался плакать.
- Лина, прости меня, - сказал он просто, и я даже зауважал его. - Я сам не знаю, что на меня нашло.
- Да ладно, - она вытерла слезы. - Ты же не знал ничего. К тому же скоро я встречусь с ними, - и она улыбнулась.
- С кем? - не понял я.
- С папой и с мамой, - ответила она, продолжая мечтательно улыбаться. - Ведь фараон тяжело болен, и он знает, что скоро умрет. А вместе с ним в царство мертвых отправятся его самые любимые слуги и, конечно, жена. Он для того и женится, чтобы в землях Анубиса [Анубис - бог царства мертвых (прим. авторов)] у него была молодая жена.
У меня комок подкатил к горлу, а Лина продолжала:
- И я не боюсь туда уйти, ведь сказано же в первой песне жреца Неферхотепа: "Время, которое проводится на этом свете - сон". А в землях Анубиса меня ожидает пробуждение в прекрасном мире, и там я снова найду своих родителей.
- Религия - опиум для народа, - по-русски пошутил Стас невесело. И закончил философски: - А может, так и лучше...
В это время глаза Лины окончательно высохли, и она сказала, понизив голос, так, чтобы не услышал Улик:
- Но иногда все-таки страшно. Сказано в песне арфиста: "Никто из тех, кто ушел туда, еще не вернулся обратно". И вдруг прав герой Ани, который не верил в царство мертвых? Так говорил он богу Атуму: "Нет в той пустыне воды, она глубока-глубока, она темна-темна, она вечна-вечна". Порой я думаю так же.
И тут я вдруг допридумал то, что начал придумывать вчера перед сном.
- А фараон хотел бы вылечиться? - спросил я для начала.
- Конечно, - ответила Лина. - Только никто его вылечить не может. Он уже двенадцать лекарей крокодилам скормил, а двоим повезло: он их отравил ихними же лекарствами.
Отлично! То есть не то отлично, что лекарей поубивали, а то, что я выяснил главное.
- Лина, - сказал я, - по-моему, ваш Ани прав. А раз так, тебе нужно спасаться. Если мы отсюда выберемся, мы тебя возьмем с собой. Там, откуда мы пришли, тебя будут учить в школе, ты будешь ездить на машинах, летать на самолетах...
- А кто такие самолеты?
- Не кто, а что, - поправил я. - Самолеты - это такие большие серебряные птицы, внутри которых сидят люди.
Зря я про самолеты начал. Сразу почти напрочь потерял ее доверие. Сначала-то она мечтательно протянула: "Красиво...", но потом встряхнула головой и сказала:
- Мальчишки любят фантазировать. Но это нечестно. Я-то вам всю правду рассказала.
- Да Сет с ними, с самолетами, не это главное, - постарался я исправить положение. - Я тебе клянусь, что там тебе будет хорошо. И уж точно никто там тебя не заставит замуж выходить.
- И что же, я всю жизнь буду жить одна?
- Почему одна?! Станешь старше, сама себе мужа найдешь. Который понравится.
Тут Стас сделал вид, как будто что-то уронил и принялся лазить по глиняному полу камеры. Но я-то понял, зачем он там лазает: чтобы мы не заметили, как он покраснел.
Но Лина на него вовсе не обращала внимания. Она напряженно думала. Наконец, повторила брезгливо:
- Сама найду мужа? Но ведь это стыдно! Женщина не должна искать себе мужа.
Прямо "Белое солнце пустыни" какое-то. Только паранджи не хватает.
- Ладно, - продолжал я, чувствуя, как удача ускользает между пальцев. - И с мужем тоже, Сет с ним. Главное - не убьют тебя. А нужно жить, потому что никакого царства мертвых нет.
- А ты откуда знаешь?
- От верблюда, - огрызнулся я, хотя слова "откуда" и "от верблюда" на древнеегипетском совсем не рифмуются. Но почему-то именно это ее сразу убедило. Может быть, в этом совсем древнем и отсталом Египте вместо кошек священные животные - верблюды?
- Хорошо, - сказала она. - Только как вы спасетесь? Отсюда не убежишь.
- Ты с фараоном можешь поговорить?
- Могу, конечно. Только я стараюсь лишний раз с ним не встречаться.
Стас к этому времени уже оправился от смущения и с любопытством прислушивался к нашему разговору.
- Придется встретиться. Передай ему сегодня же, что я - великий лекарь своего народа и могу исцелить его за пять минут.
- Это правда? - не поверила она.
- Честное слово, - ответил я. - С помощью волшебных браслетов...
- ...и специальных заклинаний, - влез Стас.
- А это еще зачем? - спросил я его по-русски.
- Пусть думают, что без нас не справятся, а то браслеты отберут, а нас все равно поджарят.
"Умен", - удивился я мысленно. А Хайлине, подумав, сообщила:
- Сегодня я ему ничего передать не смогу, он сегодня свадебную юбку примеряет. Только завтра утром.
Времени оставалось в обрез.
- Постарайся пораньше, - попросил я.
- Хорошо, - кивнула она. - Только мне кажется, фараон тебе не поверит.
- А ты скажи ему, пусть попробует. Если я наврал, меня все-равно на костре сожгут, так ведь? А вдруг не наврал?
- Хорошо, попробую, - пообещала она и, попрощавшись, вышла.
- И какое заклинание мне читать прикажешь? - спросил я Стаса, когда дверь за ней закрылась.
- Да какая разница, - махнул он рукой. - Главное - по-русски. Хоть считалочку какую-нибудь возьми. Например, "эники, беники ели вареники..."
- Ладно, годится, - согласился я.
4. Я ВСПОМИНАЮ ПРО ДВОЙНУЮ УХУ
- Ну и как это, интересно, вы меня лечить будете? - спросил фараон, когда Улик и Ергей привели нас утром к нему. Мы в это время, само-собой, лежали у его ног. Традиция такая. Традиции уважать надо.
Пульты-оживители мы предусмотрительно отстегнули от браслетов и сунули в карманы.
- О всеблагой фараон, попирающий... - начал я, но забыл, чего он там попирает, - попирающий...
- Стопами небо, а головой - земные недра! - помогая мне, выкрикнул Стас. Окружающие фараона вельможи и советники ахнули и в ужасе закрыли лица руками.
- Так, - сказал Неменхотеп, - по-вашему выходит, я стою вверх ногами. Хорошее начало. Поехали дальше.
- Не слушай моего бедного брата, - сказал я торопливо. - Он слегка ослеплен твоим сиянием, вот и двинулся рассудком.
Стас недобро зыркнул на меня, но благоразумно промолчал. А я продолжил:
- Недуг твой, о фараон, проистекает от чрезмерной мудрости твоей и величия.
Неменхотеп понимающе покивал.
- То-то я гляжу, все мои советники такие здоровые.
Советники потупили взоры.
- Говори, - благосклонно кивнул мне фараон.
- Для полного исцеления нужно надеть на запястье вот этот браслет, я поднял над головой руку. - После чего я прочту особое заклинание.
- И все? - недоверчиво поджал губы фараон.
- Все.
- А вместе с болезнью мои мудрость и величие не того...
- Нет-нет, не бойся, - заверил я.
- Ну давай, попробуем, - протянул он руку. И я было начал отстегивать браслет, но меня остановил Стас:
- Пусть сначала гарантии даст, - шепнул он по-русски, - а то мы его вылечим, а он на радостях нас опять же зажарит.
Резонно. Я остановился.
- А как я могу быть уверен, что когда тебя вылечу, ты нас отпустишь?
- Фараон сидит перед ним с протянутой рукой, а он еще смеет рассуждать! - поднял густые брови Неменхотеп. - Вообще-то я с самого начала подозревал, что вы - непочтительные отпрыски пустынного шакала, а теперь окончательно убедился. Давай сюда, говорю! - и он слегка наклонился, вытянув руку еще ближе ко мне.
Но отступать было некуда, и я упрямо сказал:
- Гарантии нужны, гарантии.
- А слово фараона тебе, значит, не гарантия? Все слышали? - обернулся он к придворным. - Писец, занеси-ка в протокол: "Слово фараона ему до светильника".