Я выдохнула эти слова и замерла, понимая, что сказала больше, чем хотела. И пусть это была правда (мужчина напротив всегда вел себя так, словно все вокруг него — плебеи, а те, кого он допускает, — выиграли в лотерею), мне не стоило говорить этого. Ведь на секунду, такую маленькую и едва уловимую, я увидела горечь в его глазах и боль человека, который не достоин таких слов. Словно глубоко внутри этого куска льда все же был человек, лучше нас всех… Но если это и была правда, то мне уже никогда не узнать, ведь в следующее мгновение он снова стал собой, а черные глаза горели лишь презрением и злобой.
— Знаешь, как я поступаю с такими выскочками, как ты? Учу их жизни и ставлю на истинное место! — с лютой ненавистью отчеканил он, а затем его пальцы до боли сжали мой подбородок, словно намереваясь оторвать от лица. — Ты ничего не знаешь обо мне, моей жизни и душе. Думаешь, если рисуешь картины голой у окна, сразу превратилась в великую жрицу? Тебе всего восемнадцать, а мне тридцать пять лет…
Не знаю, что случилось в тот момент, но я больше не смогла выдержать взгляда мужчины и закрыла глаза. Это был словно конец схватки, а из глаз покатились слезы. Образ уверенной и неприступной девушки рухнул и стекал на шелковый халат слезами, оставляя на нем позорные капли.
— Прошу, Алекс, прекрати… — тихо прошептала я, прерывая мужчину. — Я не хочу бороться, что-то доказывать или обидеть тебя. Прости, прошу. Конечно, я не имела права… Это все эмоции и нервы. Порой я слишком эксцентрична…
На минуту в комнате повисло молчание, я утонула в своих мыслях и слезах, словно очищая душу от всей той грязи, что вылил на меня мужчина, а потом и я ему в ответ. Тишина не была неловкой, как раз наоборот, словно успокоила нас обоих и привнесла некое перемирие.
Я ощутила что-то теплое на лице и, когда открыла глаза, увидела, как палец Алекса осторожно, словно с опаской, стирает слезы у меня со щек. Его взгляд вдруг показался мне открытым, когда он слегка усмехнулся своим мыслям и тут же тихо сказал:
— Ты настоящая художница, Роза. За сорок минут ты успела десять раз сменить настроение и нарисовать прекрасный пейзаж. К тому же… — он неожиданно замялся и, словно задумавшись, проследовал пальцем по шее вплоть до выреза халата, стирая очередную мокрую дорожку, — не верь взрослым мужчинам, честь которых смогла задеть вчерашняя школьница. Возможно, этой школьнице просто удалось пробудить в мужчине всю палитру эмоций. Впервые за долгие годы.
На моих губах появилась осторожная улыбка, когда я тихо шепнула, почему-то неотрывно следя за губами мужчины:
— Это уже больше похоже на извинение. Пожалуй, его я могу принять.
Легкая морщинка появилась на щеке, когда он криво улыбнулся, а на правой щеке образовалась небольшая ямочка. Внезапно до боли захотелось коснуться ее пальцем, очертить контур губ, а затем попробовать их на вкус…
"На вкус?! Что за ахинею ты несешь, Роза. Кажется, у кого-то на самом деле бушуют гормоны!" — вывел из опьянения голос разума и я снова вернулась к глазам Аддерли.
— Это не извинения, Роза ван Фольг. Это констатация факта! — уверенно сказал он и я вдруг утонула в эти черных глубинах, которые на момент перестали казаться такими пустыми и холодным. Вдруг показалось, что человек напротив — словно бездонный океан, в который так и хочется нырнуть, даже если есть шанс не выплыть обратно. Моя рука первой легла на его щеку, затем аккуратно провела против роста волос, позволяя едва отросшим волоскам слегка почесать кожу пальцев. Алекс тяжело задышал и слегка наклонился вперед, а я, следуя первобытным инстинктам, закрыла глаза…
Как вдруг кто-то постучал в дверь, а бодрый голос бабушки вернул меня к здравомыслию:
— Милая, это я. Можно войти?
— Секунду, ба! Я только вышла из душа… — громко крикнула я, отталкивая Алекса и отпрыгивая в сторону. В голове пронеслись сотни мыслей, но лишь одна казалась наиболее здравой в тот панический момент: — Лезь под кровать, Алекс. Живо!
— ЧТО?! — шепотом закричал он, а затем глянул на высокую постель с балдахином. — Ни за что. В чем проблема выйти через дверь?
Глянув на спокойного мужчину в полном непонимании, я нехотя пояснила очевидное:
— Я "только что" вышла из душа, а в моей спальне взрослый мужчина. Ничего не режет слух?!
— Черт! Что за детский сад… — простонал Аддерли, а затем снова глянул на кровать и несогласно замотал головой. Его взгляд сканирующе прошелся по комнате, пока не остановился на окне. — Вот. ТО, что нужно — балкон.