— И не целовалась никогда? — прерывает Джонни мою нескончаемую речь отчаяния.
— Ты об этом теперь думаешь? О, Господи, конечно, нет. С кем, по-твоему, я должна была целоваться? С соседкой по комнате?
Он слезает с железного коня, быстрым шагом подходит ко мне и говорит:
— Иди ко мне.
Я на автомате делаю шаг назад, внутри все подпрыгивает, сердце обжигает неистовым жаром. Но Джонни-Билл не дает мне сбежать, сгребает в охапку, прижимает к себе и впивается в мои губы поцелуем. Мир делает оборот, время застывает, и горячий язык силой размыкает мои губы.
Боже мой, так вот каково это — целоваться…
Голова идет кругом, колени подгибаются, и вдруг внутри что-то щелкает. Мое английское воспитание, вот что. Я отталкиваю его, вытираю губы рукой и едва не задыхаюсь от возмущения.
— Ты… ты… — мямлю я, а потом с размаху влепляю ему пощечину. Это тоже впервые. Я еще никого не била до этого момента. Отступаю на шаг назад и прижимаю горящую ладонь к груди.
Джонни-Билл облизывает губы, усмехается и забирается обратно на мотоцикл.
— Поздравляю, — говорит он, — твой первый поцелуй, как и положено, был с плохим парнем. Захочешь еще поиграть, позвони мне. Счастливо, детка.
С этими словами он срывается с места и проносится мимо меня. Я едва успеваю отскочить в кусты. Спасительный свет фары уносится в даль. Вокруг сгущается тьма, и я вновь прихожу в ужас. Боже, что я наделала. Надо было ехать с ним. Но и он хорош, бросил меня здесь, да и еще и язык мне в рот насильно засунул. Но это было приятно. Неправильно, совершенно неуместно, но так хорошо. Сама не знаю, почему ударила его после. Зато знаю, почему хочу ударить его сейчас.
Дрожа от холода и страха я выбираюсь на асфальтированную дорогу, и по навигатору прикидываю, сколько еще времени мне топать до дома. Снимаю босоножки с ног, оглядываюсь — вокруг ни души. Я бы, может, и отважилась на попутку, да только на дороге совсем никого нет. А время уже почти ночь, и конечно, мне звонит папа. Я сбрасываю. Как объяснить ему, где я и почему до сих пор не дома, не представляю.
Он звонит снова, и я опять скидываю. Пишу СМС:
«Я за городом с друзьями, буду поздно», — отправляю и тут же вижу в своем воображении, какой меня дома ждет скандал. На глаза наворачиваются слезы. Я всхлипываю, вытираю мокрые щеки руками и обнимаю себя за плечи, силясь спастись от холода. И впрямь чувствую себя маленькой девочкой. Глупой и беспомощной. Да что же это такое!
И вдруг ночную тишину разрывает рев мотора. Спустя минуту рядом со мной тормозит мотоцикл куда более мощный и крутой чем тот, на котором меня катал Джонни-Билл. Наездник снимает шлем, откидывает назад длинные каштановые волосы и растягивает губы в очаровательной улыбке редкостного засранца.
— Ну что, детка, успокоилась?
— Ты Билл? — спрашиваю я, и слезы новым потоком брызжут из глаз.
— Он самый, — говорит он и протягивает мне шлем. — Хватит реветь, прыгай назад, подвезу.
Я покорно нахлобучиваю на голову шлем, забираюсь на железного коня и прижимаюсь к широкой спине незнакомца Билла. Он довозит меня до дома в считанные минуты. Гоняет, как безумный. Сердце обрывается на каждом повороте, но слава Богу, обходится без происшествий. У заезда в наш сад Билл достает из кармана маленькую флэшку и протягивает мне.
— Держи.
— Что это? — спрашиваю я, вертя ее в руках.
— Подарок на свадьбу. Поздравляю, кстати.
— Спасибо, — киваю я. — У тебя есть визитка?
— Эээ… — тянет он. — Я не юрист какой-нибудь.
— Тогда просто адрес напиши, — прошу я и протягиваю ему свой смартфон с открытыми заметками. — Мне надо знать, куда отправлять приглашение на свадьбу. Ты ведь придешь, да? Вы все придете.
— Ну, только если ты приглашаешь, — улыбается Билл и подмигивает мне, как чертовски плохой парень.
Глава 23
Я захожу домой, сжимая в руке подаренную флешку. Надеюсь, ничего провокационного на ней нет, все-таки это подарок на свадьбу. В голове крутится уйма мыслей о нашей ссоре, на губах все еще горит след его поцелуя. Моего первого поцелуя. Сердце сжимается в груди. Джонни чертовски прав на счет меня. Я маленькая глупая девчонка, которая влюбилась в придуманного мужчину и теперь корчит из себя бунтарку, но совершенно ничего не делает, чтобы исправить ситуацию, в которой оказалась.