Мои глаза расширяются до размеров планеты, все возмущения застревают в горле. Папа наклоняется, кидает на меня злой взгляд и рычит:
— Адель?
Я только головой мотать могу. Не в смысле, что мои вещи смотреть нельзя, а в смысле, я понятия не имею, о чем идет речь.
Побледневшая мама вцепляется в мою руку.
— Это ведь неправда?
— Конечно, нет! — вскрикиваю я, едва не взрываясь от негодования. — Да откуда в моем багаже взяться наркотикам? Ты сама его собирала.
Мама кивает и обращается к папе:
— Пусть посмотрят. Они ведь отпустят нас, если ничего не найдут? Мы опоздаем на самолет, если будем спорить.
Отец секунду что-то обдумывает и тоже кивает, а затем велит нашему водителю открыть багажник.
Дальше происходит что-то невообразимое. Полицейские вытаскивают прямо на дорогу все чемоданы, раскрывают и принимаются доставать оттуда мои тряпки и вываливать их прямо в грязный багажник. Я даже не представляю, как успею перед посадкой сложить все это обратно. Но и возражать смелости не хватает. Представители закона — это представители закона. Ничего не поделаешь. Мама, конечно, хватается за сердце, когда в машину летит мое нижнее белье от Виктории, но тоже ничего не говорит. Отец хмуро наблюдает. И вдруг…
Вдруг в руках полицейского, словно по волшебству, появляется большой пакет с белым порошком. Он подкидывает его в руке, смеряет меня то ли довольным, то ли наоборот раздосадованным взглядом и качает головой.
— Это не мое, — только и выдавливаю я из себя и чувствую, как руки второго полицейского хватают меня со спины и прижимают животом к машине. Мама охает, а он говорит:
— Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете…
— Я звоню адвокату, — тут же говорит отец, ни на секунду не потерявший самообладания. — Ничего не говори.
Я только киваю и позволяю полицейскому увести меня в машину. По дороге он продолжает зачитывать мне права. Ноги подгибаются от шока, и я думаю:
«Слава Богу, надела брюки и туфли без каблука».
Глава 29
Не смотря на сомнительную находку, полицейские ведут себя со мной довольно вежливо. Будто никакая я не преступница. Привозят в полицейский участок и сразу отводят в допросную комнату, минуя все процедуры с обыском и снятием отпечатков пальцев, хотя в кармане пиджака у меня лежат ключи, что, насколько мне известно, очень даже может быть оружием в умелых руках. Никаких бумаг меня подписать тоже не просят. Зато справляются о моем самочувствии и предлагают воды.
Я не отказываюсь. Страшно до одури, несмотря на то, что внутри уже закрадываются сомнения на счет добросовестности представителей закона.
— Прошу, присаживайтесь, — говорит один из полицейских, когда мы оказываемся в маленькой комнате без окон с одним столом и парой стульев. В углу подвешена камера, но лампочка не горит. Еще не включили, наверное. — Давайте, я сниму наручники. Вам удобно?
Странный вопрос. Я вроде как наркодилер и наркоманка в одном лице. Сглатываю и киваю, а потом пищу, словно мышь. Голос едва прорезается:
— Можно мне адвоката?
— Нельзя, — говорит полицейский, и на мои глаза тут же наворачиваются слезы ужаса. Я с трудом их сдерживаю.
— Это не честно. Вы сказали, я имею право на адвоката.
— Имеете, — подтверждает он, — но он вам не нужен. Наручники.
Я протягиваю к нему руки через стол, и он ключом отпирает замок. Тяжелые наручники брякаются на столешницу. Я шмыгаю носом и потираю запястья.
— Давайте, я расскажу, что ждет вас дальше, — мягким тоном говорит полицейский. — Сейчас сюда придет детектив и поговорит с вами. Вы сможете задать все интересующие вас вопросы, а он в свою очередь, задаст свои вопросы вам. После вы сможете связаться с адвокатом, но пока это лишнее.
— Вы не имеете… — начинаю я и тут же вспоминаю про знаменитый скандал с полицейским беспределом, о котором как-то с жаром рассказывал папа за ужином. Было это очень давно, но вряд ли за последние годы многое изменилось. Я набираю полную грудь воздуха и заявляю:
— Это не мое.
Полицейский кивает и поднимается с места. Забирает со стола наручники и направляется к выходу.
— Я не наркоманка, — говорю я. — И у моей семьи достаточно денег, чтобы не нуждаться в торговле наркотиками. Меня подставили.
Что это сделали полицейские, я не говорю. Страшно их провоцировать, но адвоката требовать продолжаю.
— Я гражданка США и я требую…
— Да-да, — перебивает меня полицейский и выходит за дверь. Я остаюсь одна на целых три мучительно долгие минуты, а потом дверь снова открывается и на пороге появляется… Джонни.