Когда же сильное недовольство действием этим, в бунт неслыханный доселе, перерасти грозился, объявлено было советом тем, о святости непреложной, Кодекса, отныне. И что грех это великий, книгу сию святую, в руки брать, если благочестия наивысшего не достиг, пока. И что коли ослушаться сего кому, быть бедам тогда страшным, ужасами всякими подкреплёнными. А так как право толкование её, лишь совету великому дозволялся, то и он впредь святым (в составе теперешнем) объявлялся и выборность его отныне упразднялась. Уровень десятый, теперь ему неизменно и непреложно назначался, да и определять впредь благость горожан, лишь по наступлению вновь назначенного, великого праздника, полагалось. Но так как времена и сроки упразднены ещё раннее были, то и ожидание его не ясным делалось.
Да только и тогда мыслями своими себя в благости, опередив, да в святости совета не усомнившись, жители города великого, для себя, пересмотра порядка данного не затребовали.
Шло время, неведомо куда, неведомо сколько. Да только город в развитии своём приостанавливаться начал. Никто теперь в уровне своём, ни возрастать, ни низвергается уже не мог, а потому и стремления к благочестию у всех, слегка поубавились. Дома же, ввысь расти, переставши, недостроенными в этажах верхних, оставаться стали. Картину общую, тем изрядно портя. И тогда старожилы уровня первого, самого неприглядного, видя, что быть от положения этого, беде страшной, книгу великую по памяти восстанавливать принялись. Да только, совет, о том, прознавши, гвардию к ним снарядив, повелел непокорных арестовать, да в наказание из города великого выгнать.
Те же, особенно противиться тому не стали, и из города с проклятиями скверно-словными удалились. Да и остальные жители, уровня зловонного, за ними, по примеру их, последовав, выходить стали. Пока все и не вышли.
И настала тогда вновь беда мусорная. Беда мусорная, неприглядная. И постановил тогда совет, из состава своего, ответственного за решения всех проблем, выделить. Ибо не престало особам важным, в думы серьёзные погружённым, в глупые происшествия вникать. И выделен был из числа их один, и наречён «Наместником совета великого» по делегированию их. Наместник же в дела вникнув, гвардию к себе тут же призвав, присягнуть им, себе на верность велел. Затем совет великий созвав, заявил, что быть теперь вечно дождю (дабы он нечистоты городские сам в озеро смывал) и упразднил солнце. А после, сильно поразмыслив и совет упразднил следом. Недовольных же (из совета бывшего) решением тем, дождю подсоблять отправил.
Себя же, во избежание непонимания, великим прислужником Кодекса Благости объявив, не только в руки его брать запретил, но и смотреть на него, за грех отныне определил.
Да только, непонимание великое, действия его, среди жителей города произвели. Возроптали обитатели уровней всех. А о том возроптали, что без совета великого им существовать не привычно. И что не почитание это основ города, на благо всех возведённого. Тогда вывил наместник из гвардии своей, каждого десятого и повелел им отныне советом себя именовать. Возрадовались тогда жители неуёмные и на том почли успокоится.
И вновь прошло времени много, да не ведомо сколько. Горожане, праздника вновь установленного, ждали, сколько могли, однако постепенно, понемногу, да только забвению порядки старые были преданны. И произошли тогда изменения большие в облике обитателей земли той, да и всей остальной тоже. Ибо каждый (возможности не имея в себе более возрастать) по роду мыслей своих и занятий своих, образ соответствующий принимать стал. А образы те, в большинстве своём, несуразными да нелепыми получались.
Те же, кто из города вышел, не желая уровню первому соответствовать, по землям пустым разбрелись. Кто почву окрестную возделывать стал, кто город новый возвести вознамерился, а кто и к Мудрым в туманную обитель пожаловал.
Город тот новый, в землях пустынных и поныне строится, да только нет в нем величия города древнего, по обиде когда-то покинутого. Не выходит он у них, не получается. И даже книга новая, по памяти, да по приданию устному составленная, прежнюю (вроде как) напоминая, им в этом не подсобляет.
Землепашцы же особняком живя, с городом великим, торговлю наладили, и о сверх того размышлять не хотят.
Ну а те, кто в тумане этом, свою радость нашёл… те до сих пор по лесам здешним шастают да бациллу видоизменения разносят. Паразиты гадкие.