Двадцати (примерно) минутное хождение среди деревьев, тумана и странных существ с весьма сомнительными, как всегда действиями, привило нас к большому, сложенному из увядших веток, шалашу. У входа этого странного сооружения, поджав ноги в позе лотоса восседала весьма древняя старуха, по виду глубоко погружённая в (без сомнения) важные размышления.
Одета она была, как и предстало местным жителям, в лохмотья, в волосах держала перо крупной птицы, в руках длинную индейскую трубку. Трубка дымила и как могла, поддерживала общий антураж таинственности данной картины.
- О, мудрейшая! - громко сообщил ей о нашем прибытии павиан. - К вам вопрос! О, мудрейшая!
Видимо не ожидавший от нас подобного звукового эффекта, сидевший на ближайшей ветки большой чёрный ворон, тут же испуганно захлопал крыльями.
- Что вы орёте? - устало открыв глаза, простонала старуха. - Грибного отвара, всё равно больше не дам.
- Да гадость несусветная, этот ваш отвар, - обиженно отреагировал на это предположение мой друг. - Им только мутировавших паразитов травить.
- Ой-ой-ой. Скажите, пожалуйста! Вы же эти паразиты и есть.
- Мы?
- Вы!
- Это дремучий шовинизм.
- Простите, пожалуйста, - поспешил вмешаться в уходящий куда-то в сторону разговор я. - Мне бы просто узнать… Я не местный…
- Не местный он, - подтвердил мою идентификацию павиан.
- Сама вижу, что не местный. Не местный он… Это знаете ли ещё не повод на мой отвар поклёп возводить.
- Так не кто и не возводит, - успокоил её я. - Мне бы только узнать…
- Не возводит? - вслух засомневалась старуха и протянула мне стоящую у костра ржавую банку. - Тогда пей!
Весьма не эстетичный на вид сосуд, наполненный какой-то мутной жидкостью (с весьма специфичным запахом), грозился вызвать у меня приступ вполне закономерной тошноты. Но делать было нечего и я выпил.
Приступ не заставил себя долго ждать.
- Я же говорил что гадость, - сочувственно глядя на меня, подтвердил своё ранее высказанное утверждение павиан.
- Это голос твой, гадость, - зло ответила старуха. - Отвар, он… на то и отвар, чтобы реакцию подобную вызывать. Сей час, вот, у него сознание отчистится… и мудрость леса ему явится.
- Желудок у него точно очистился, - недоверчиво пробурчал обладатель скрипучего голоса, дружески похлопывая мне по плечу.
- Нет-нет, мне действительно полегчало, - во избежание не нужной конфронтации со старухой, с трудом произнёс я. - Мне бы только спросить…
- Ну вот, - торжественно возвестила мудрейшая. - Мудрость леса в нём вопиет!
- Сильно вопиет? - пристально глядя мне прямо в глаза, недоверчиво поинтересовался павиан.
- Мне бы узнать только, - глядя на хозяйку шалаша, настаивал на своём я.
- Знание, вещь полезная, - раскуривая свою затухшую трубку, задумчиво произнесла она. - Спрашивай и мудрость леса тебе отвечать станет.
Собравши все свои силы и мысли в одно целое и усевшись напротив неё, прямо на еловые ветки, я рассказал ей обо всём, что со мной приключилось в тот злополучный раз. Про демона, город, ударе по уху и про повторение этой ситуации, только уже без виновника прошлого происшествия.
- Да, и по уху я его уже бил. Не помогло, - участливо резюмировал весь вышеприведённый рассказ, мой обезьяноподобный друг.
- Граблями махать дело не хитрое, - открывши глаза, раздражительно бросила ему на это старуха. - Тут дело серьёзное. Тут здешнее мироустройство понимать надо.
- Так вы объясните, - настойчиво попросил её я. - Мне ведь очень надо.
- Так уж и очень?
- Конечно очень! Жутковато тут у вас… если честно. Мне бы домой.
- Он на Масленичной пятнадцать обитает, - интенсивно кивая своей большой головой, зачем-то добавил павиан. - Там к такому не привыкшие.
Ну, тогда слушай! - вновь закрыв свои красноватые глаза, торжественно провозгласила мудрейшая. - О начале времён сказывать тебе буду.