- Андрей и не помнит уже, какая сумма там находится и клал ли он её туда. Ему всё теперь безразлично. А раз этому барану не хватило ума или фантазии разглядеть такую шикарную настоящую женщину, как я, и быть благодарным за то, что я устранила с его пути ту замухрышку, которая в подм ётки мне не годится, то пусть платит. Увольняться отсюда без компенсации за всё, что я для него сделала и за то, сколько я его ждала, я не собираюсь! – И тут же согласилась на свидание с собеседником. Записав и прослушав весь этот разговор, а так же ещё много чего компрометирующего эту любительницу наживы и богатых мужчин, мечтающую иметь всё любой ценой, отец Андрея, Виктор Яковлевич и начальник службы безопасности пометили все купюры в сейфе, а так же документы, о которых шла речь. С помощью талантливого программиста, друга Андрея, запустили специальный вирус в её компьютер. Теперь они сразу получали оповещения о переброске любых файлов и о попытке их скачать. Причём вирус каждый раз, препятствуя осуществлению любых действий, выводил на дисплей надпись с оповещением о сбое в системе и рекомендациями то перезагрузить, то перезайти, то осуществит ещё какие либо действия, дававшие возможность охране и, введённому в курс дела, представителю полиции, взять преступницу с поличным.
Когда на следующий день раздался сигнал о копировании файлов, по незаметной для несведущих глаз камере, все занятые в этом деле увидели, что предательница, тем временем, изымает из сейфа деньги и папки с документами и складывает их в свою достаточно вместительную сумку. Отец главы фирмы, начальник службы безопасности, вызванный ими для составления протокола сотрудник полиции и один из охранников, дружно рванули к кабинету секретаря, которым и работала здесь упомянутая особа.
Она как раз закончила собирать свою объёмистую сумку. Ту самую сумку, с которой приходила на работу последние несколько дней и даже нарочно показывала её охранникам, чтобы убедить их, что она там носит с собой одежду для фитнесса. Надо же было ей как-то убедить всех в том, что это совершенно безобидно, то, что она сменила свои привычные любимые микроскопические клатчи на то, что раньше высмеивала у других женщин. Ещё минуту назад она сладко и мстительно улыбалась, наслаждаясь своей местью и предвкушением краха отказавшего ей мужчины. Но сейчас эта самодовольная улыбка медленно сползала с её холёного лица, уступая место мертвенной бледности и выражению ужаса загнанного в угол жалкого, презренного существа.
- Елена Константиновна! Вы арестованы по обвинению в промышленном шпионаже и воровстве в крупных размерах! Далее её усадили на стул, пригласили двоих ещё двоих свидетелей – главного бухгалтера и главного программиста. В их присутствии из сумки Елены были изъяты стратегически важные документы, как в основные экземпляры, так и копии, а так же несколько пачек денег на общую сумму, достаточную для того, чтобы посадить её далеко и надолго. Она, конечно, отпиралась. Говорила, что папки и скачиваемые файлы – это просто её работа на дом, потому что ей не хватает рабочего дня, чтобы всё рассортировать и привести в должный вид. А деньги ей вообще подкинули. Но, вызванные начальники тех отделов, которым принадлежала изъятая документация, предоставили доказательства и свои свидетельские показания о том, что эта информация ни при каких обстоятельствах не должна была попасть в руки данной особе. Заодно всем стало понятно, почему эта надменная, высокомерная женщина несколько месяцев назад вдруг начала дружить с другими секретаршами, то предлагая им выгодные абонементы в СПА, то отдавая пригласительные на закрытые распродажи умопомрачительного белья, потому что ей, якобы, нужно срочно после работы поехать повидать больную (выдуманную, между прочим), маму… И особенно стали ясны мотивы её: Иди уже обедай. Давай я тут вместо тебя посижу на срочные звонки отвечу – всё равно на диете и, как-никак, в одной упряжке работаем. Надо ли говорить, что иногда ей перепадал не закрытый по рассеянности или доверчивости компьютер. Ведь некоторые девушки ходили не только пообедать, а ещё умудрялись успевать на свидания. А вдруг тот самый? А новая подруга, что ж, всё равно шеф в таком состоянии, что никакой работы. Скучно. А здесь хоть польза будет. И Елена изо всех сил приносила пользу. Себе. Но всё это всплыло уже позже, в досудебном дознании. А пока, настаивающей, что ей всё подкинули и громко требующей адвоката и право на звонок, Елене проверили руки. И запротоколировали, что они были вымазаны в тоже ультрафиолетовой краске, которой были накануне помечены деньги. А так же, уже вызванные и приехавшие эксперты, нашли свежие отпечатки её пальцев на внутренних поверхностях сейфа и на ключе, который она успела всунуть обратно в карман пиджака Андрея. И везде её отпечатки были со следами краски с похищенных денежных купюр. Когда, уже в ходе следствия, она додумалась позвонить конкуренту их фирмы, которому продавала информацию, и попыталась пожаловаться на то, что произошло и попросить помочь, то получила ответ, что ошиблась номером и он её не знает. Она недоумённо посмотрела дисплей, одну за одной проверяя последовательность хорошо знакомых цифр. Да и голос был его – её любовника, который обещал ей деньги, безбедную жизнь заграницей, поддержку и безопасность. А теперь он предал её. Гнев и обида вспыхнули в её и так уставшем за этот долгий и мучительный день сознании. День, когда начиналось всё так хорошо! Она повторно набрала его номер и, уже крича, что если он ей не поможет, она потащит его за собой, говорила обо всём, что она для него сделала. Напоминала обо всём, что он обещал ей за украденные для него документы и разработки. И, что если бы не она, то никогда не получил бы тот самый тендер, который увёл из-под носа у Андрея, в открытую выиграв его, их же проектом, который перед этим загадочным образом, словно испарился у своих разработчиков. Крича в трубку, она выливала всю ложь, предательство и грязь, в которые превратила свою жизнь, не думая, возбуждённая на этой эмоциональной волне, что всё сейчас прослушивается и записывается. И что всеми своими словами и действиями она подписывает себе приговор. Она была зла. Она готова была рвать и метать. Она всё ещё чувствовала в себе возбуждение, которое пока ошибочно принимала за силу всё изменить. И то, что для неё уже всё кончено, что уже ничего не изменить и не исправить. Непонимание всего этого пока ещё охраняло от действительности её сознание, позволяя ей прокручивать в голове разные ходы, как она могла бы с этим побороться. И потом, когда ей показали записи с камер, где она прямым текстом договаривалась о продаже документов и копий с них, и особенно того, как она берёт ключи из пиджака начальника, открывает его личный сейф и складывает оттуда деньги в свою сумку, она сломалась. И во всех досудебных процедурах, и в суде, где интересы Андрея по генеральной доверенности представлял его отец, она призналась во всём, подтвердив все обвинения. когда её уводили из зала суда в место её дальнейшего пребывания, это была уже растрёпанная, растерявшая весь свой лоск, заметно постаревшая, с заострившимися чертами безразличного ко всему лица, ни у кого не вызывающая симпатий, женщина.