Немного придя в себя, и прогнав воспоминания, Лиза встала, заставила себя улыбнуться, привычно спрятав боль глубоко внутри своего сердца, и шагнула в уютное, наполненное вкусными запахами и лёгким гулом голосов, кафе, где её встретила радостная улыбка её сына, запачкавшего кашей нос.
Несмотря на наставшее время обеденного перерыва никто не расходился. У всех нашлись дела на рабочих местах. Кто-то спешно доделывал неоконченные проекты, кто-то занимался подборкой цветов, фактур и прочих материалов. Даже уборщица, появлявшаяся обычно перед самым закрытием, весь день маячила в кабинетах и коридорах, то вытирая на пятый раз уже несуществующую пыль, то оттирая только ей ведомые пятна с плинтусов и панелей, доводя вверенные ей пространства до стерильности операционной. Каждый хотел в глазах нового начальства выглядеть компетентным и нужным именно здесь профессионалом. Ещё бы! Ведь репутацию и своё положение в фирме каждый зарабатывал годами, да и прежний директор постарался подобрать дружный работоспособный коллектив, чуть ли не с психологом проверяя всех на совместимость. Это было его детище. Но ещё важней для него была его любимая жена, с которой они прожили более сорока пяти лет. А теперь ей по состоянию здоровья необходимо было сменить климат, да и самому Григорию Петровичу требовался отдых, любимое хобби – работа в саду, и просто уютный мир для двоих, даже часто не нуждающихся в словах для взаимопонимания, пожилых людей где-нибудь на влажном побережье тёплого средиземного моря. Единственное, о чём он просил нового хозяина фирмы – это сделать её полноценным филиалом, сохранив коллектив, показавший себя на деле, и выигравший немало трендов и выгодных заказов. Прощаясь, он рассказал своим, уже бывшим, сотрудникам об этой своей просьбе, но всё равно люди волновались и паниковали. Эта паника усилилась с того момента, как новый директор начал вызывать к себе сотрудников по одному и по фирме прошёл слушок, что в конце дня по результатам собеседований объявят, кто будет уволен, а кто, всё же, останется и на какой должности. Вернее, в кабинет начальства вызывали и беседовали сразу два директора. Один – красивый, высокий, широкоплечий мужчина тридцати девяти лет, основатель и хозяин основной фирмы, к которой теперь примкнула и их компания, и слегка полноватая, немногословная, приятная женщина, лет сорока пяти, с проницательным взглядом умных глаз, которой непосредственно предстояло курировать их, теперь уже, отдел и помочь ему влиться в основную организацию. И, чем более расслабленными и радостными выходили из их кабинета уже прошедшие собеседование, тем большее возбуждение и нервозность царили среди тех, кто ещё был на очереди.
Лиза недоумевала, почему до сих пор не вызвали к новому начальству её. Там уже побывали почти все сотрудники фирмы от начальницы её отдела до уборщицы. Время подходило к четырём часам дня и кофе уже не заменяло собой так и не полученного обеда, а нервное напряжение почти достигло своего максимума. Наконец, наверное, последнюю, её вызвали к начальству: «Кленина Елизавета Игоревна, пожалуйста, пройдите в кабинет директора». – прозвучал в кабинете голос секретаря. Тщательно оправив костюм, стараясь хоть как-то унять дрожь в руках, Лиза прошла на собеседование под ободряющие взгляды и улыбки коллег. Войдя, она тихо прикрыла за собой дверь, и, не поднимая взгляд от тёмно-серого ковролина, шагнула к директорскому столу и поздоровалась. Сначала ей никто не ответил, и Лиза зажмурилась, готовясь к тому, что вот сейчас её точно уволят, иначе, почему новый начальник так долго молчит. Она, правда, не понимала, за что, ведь её проекты и идеи были одними из самых востребованных среди их заказчиков. Когда она уже готова была первой спросить, где ей расписаться об увольнении, раздался приказ глубоким, густым властным голосом, от которого её сердце оборвалось и буквально сбежало в последнее пристанище всех трусих, бухнув в пятки и придавив ноги, не понять, откуда взявшейся свинцовой тяжестью, к полу:
- Мирослава Борисовна! Личное дело Клениной! – Скомандовал до дрожи, до боли знакомый голос секретарю по внутренней связи. Холодея от ужаса, она подняла глаза, уже заранее зная, кого увидит перед собой.
- Нет! – вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. Лиза быстро, в неосознанном жесте поднесла руку ко рту, пытаясь остановить, вернуть назад вырвавшееся восклицание, но было уже поздно.
- Да, дорогая моя. Да. – Тихо, вкрадчиво, с особым циничным наслаждением, произнёс Андрей, глядя на её растерянность и замешательство. – Я сразу так и понял, что это ты. – Но он ни за что бы ей не признался ни в том, что специально до последнего оттягивал момент их встречи. Ни в том, что, несмотря на всю свою внешнюю уверенность, надменность и холодность, он сам всё ещё был не готов к этому. Ни в том, сколько боли и горечи, казалось бы, давно ушедшей, он испытывал прямо сейчас, глядя на некогда такого родного человека.