- Хорошо, Мирослава Борисовна. Я закажу для вас кофе.
- Лучше зелёный чай с имбирём и лимоном. И кусочек творожного торта. Я приду буквально через пятнадцать минут.
Вскоре, расписавшись на всех нужных листах со всех нужных сторон, Лиза заняла их любимый столик у окна и, сделав заказ, ждала Мирославу Борисовну.
- Ну что, сразу к делу. – Произнесла та, как только присела на на стуле напротив. – В Европе, хотя начнёте с Франции, вы в основном будете в Риме и Милане. Последняя неделя из трёх, что Андрей Викторович планирует там находиться, не так принципиальна, потому что почти все цели вашей поездки будут выполнены в первые две. – Она чуть приподняла указательный палец, останавливая этим жестом вопрос, уже готовый сорваться с губ собеседницы. – Я точно знаю, о чём говорю, Лиза. Вы поедете ещё вместе с парой сотрудников из головного офиса. Так вот. Все они, вместе с нашим стекольщиком, прилетают обратно через две недели. По мнению нашего главы, этого времени более чем достаточно для того, чтобы закупить всё необходимое и осмотреть выставки и работы заграничных коллег. Те, кто представляют нашу фирму, все они только из головного и европейских офисов и они уже почти месяц, как там. Именно от них после вашего возвращения будут поступать видео и фото отчёты обо всех новинках, идеях и инновациях в вашем мире. И они, как ты понимаешь, будут заняты под завязку и весь ваш визит, и ещё какое-то время после, пока весь этот наплыв дизайнерско-художественного безумия не закончится. Андрей Викторович тоже планирует задержаться там ещё на пару недель уже после твоего отбытия.
- Значит, я на три недели, а остальные на две. – Растерянно произнесла Лиза.
- Да. Неделя без лишних глаз из нашего отдела. В чужой стране. С билетом с фиксированной датой вылета. - Подтвердила её опасения Мирослава Борисовна. – Ни я, ни ты не знаем, как всё сложится. Но я опасалась, что, при характере того, о ком мы сейчас думаем, у тебя может сложиться такая ситуация, что тебе некуда будет деваться. Поэтому я позвонила Дёмину. – Лиза не смогла сдержать лукавой улыбки. – Да, да. Моему старому другу Дёмину. И обрисовала ему, без подробностей, разумеется. Только в общих чертах сложившуюся картину и то, во что она может вылиться. Мы с ним посоветовались и вот. – Она протянула собеседнице длинный конверт. – Это обратный билет из Милана с открытой датой. Если возникнет необходимость, ты сможешь им воспользоваться и вернуться любым рейсом этой авиакомпании.
- Благодарю. – Вцепившись в билет, чуть слышно произнесла Лиза. – Это как раз то, что нужно. Спасибо, что позаботились. Мама Мира накрыла её руки своими ладонями и успокаивающе их пожала.
- Не переживай. Пути отхода у тебя есть. Никто, кроме нас и тебя, об этом не знает. Это как козырный туз в твоём рукаве. К тому же, Саша рассказал мне о своём тебе предложении.
- Саша? – Лукаво, лукаво глянув из-под ресниц на внезапно покрасневшую и смущённую женщину, переспросила Лиза.
- А что в этом такого? – Выгнув бровь, пытаясь казаться такой же невозмутимой, как и всегда, произнесла секретарь. – Мы с ним, между прочим, в одной песочнице выросли.
- И оба имеете право быть счастливыми. Если он тот, кто вам нужен, я буду очень счастлива за вас. – Искренне сказала Лиза, тепло посмотрев на ту, которая уже давно была ей ещё одной, кроме Лиды, любимой подругой и даже немного мамой. И счастью которой она бы обрадовалось едва ли не больше, чем своему собственному. – И, Мирослава Борисовна, на всякий случай, за то время, пока я буду в отъезде, пробейте, пожалуйста, смогу ли я, если сложатся такие обстоятельства, отказаться от именных договоров без выплаты неустойки. Даже если всё будет хорошо, мне будет легче довести эти проекты до конца зная, что у меня развязаны руки.
- Я позабочусь об этом. Поезжай спокойно. – Пообещала мама Мира и, обнявшись на прощание, Лиза поспешила домой, а Мирослава Викторовна ещё немного задержалась в тёплом кафе, чтобы допить свой чай и сидя перед большим окном, выходящим на людный проспект, смотреть на проходящих мимо людей. Спешить домой ей не очень хотелось. Там её никто не ждал. Дети давно выросли и вместе с внуками живут в Германии. К ней приезжают редко, хотя звонят почти каждый день. Но и дочки, и у сына там дома и работа. А она, хоть и ездит к ним каждый год, всё равно очень скучает. А жить только работой совсем не дело. Лизонька права. Пора уже и о себе подумать. Только немного боязно. Она, ведь, так давно привыкла быть одна. И как-то то тоскливо и особенно одиноко стало ей от этих мыслей. А тот, кого она ещё со школы любила, тоже был одинок. И говорил, что любит её. Давно. Тоже со школы. И, если бы решился с ней тогда поговорить, то всё бы сложилось иначе. Ох уж эти если бы. И, если бы сейчас она не боялась, что он может ошибаться в своих к ней чувствах. Что он скоро в ней разочаруется, или кто-то из них поймёт, что быть вместе для них, это просто ошибка… Да мало ли, какие ещё могут быть причины оставить всё, как есть. Вот так текли её неторопливые тоскливые мысли, пока, сидя в кафе она смотрела на спешащих мимо неё людей. Одиноких и парами. С детьми за руку и детьми в колясках. «Вот так и последние годы жизни проносятся мимо меня» - С какой-то, совсем не свойственной этой сильной, энергичной, никогда не унывающей женщине, обречённой меланхоличностью размышляла она. Как вдруг, суетливое течение улицы и её гам нарушила машина скорой помощи, ярким жёлтым пятном проносясь через остановившиеся потоки людей и машин, мощной сиреной перекрывая все другие звуки, проникая сквозь закрытые окна и двери. И, проводившая её взглядом немолодая уже женщина вдруг подумала о том, что нет у них времени на все эти «если бы» и «а вдруг». Ей больше не хотелось, чтобы жизнь её суетливо пробегала мимо. Она хотела жить, дышать полной грудью, любить без страха, без оглядок, всем сердцем, радоваться всей душой и делиться всем этим с тем единственным, с которым по-настоящему всё это было нужно и важно. С тем, кто сам ей был нужен. Чтобы любить. Чтобы его любовь принимать. Чтобы согревать друг друга сердцами и смотреть друг на друга с нежностью и добротой. И, пока ей в голову не пришли другие мысли и не успели смутить её или испугать, она достала свой телефон и набрала, выученный наизусть, номер.