- Который ещё только усилился, как только ты заметила, что Андрей покинул ресторан, пока ты целовалась с другим мужчиной. – Продолжила за Лизу подружкина мама.
- Откуда вы это знаете? – Ошеломлённо спросила та, уставившись потрясённым взглядом на эту волшебную женщину.
- Я сделала этот вывод из его общей картины поведения и из своих выводов, которые уже озвучила тебе раньше. - Пояснила светило мировой психологии. – Поговори с ним. Вам во многом надо разобраться. И, если ты осмелишься сделать это, конечно, может быть разное, но что-то подсказывает мне, что, в конечном итоге, ты не пожалеешь об этом. Ладно, девочки. Давайте всё-таки нальём горячего чая в наши кружки и отведаем всех этих, столь аппетитно выглядящих, сладостей. А то скоро проснётся Мишенька и хотелось бы уделить внимание ещё и ему. И, кстати, ему пока рано есть эти сладости. Поэтому нам ещё нужно будет успеть всё убрать со стола. Подруги тотчас поставили на огонь чайник, разрезали торт разложили его кусочки по блюдцам, и когда чайник закипел, налили по свежей чашке ароматного чая. Они успели, как учила их Екатерина Фёдоровна, каждой клеточкой своего тела прочувствовать и получить наслаждение от вкусной трапезы, наполняясь при этом радостью, негой, удовлетворённостью. Растворяя в этом восхитительном состоянии все страхи, напряжения и печали. Они шутили, смеялись и, к тому времени, когда проснулся Миша, снова были готовы делиться с ним и друг с другом радостью и весельем. Екатерина Фёдоровна, услышав, что он проснулся, сразу встала и побежала к нему, чтобы обнять и взять на ручки их ещё сонного, тёпленького после сна, их любимого всеми пухлика. А Лиза с подругой быстро убрали со стола и налили в Мишину кружку молока и положили в его тарелочку всё ещё тёплой пшённой каши, которую Лида сварила, пока Лиза рассказывала им обо всём, что случилось у неё за эти дни.
Пока Лида с её мамой кормили Мишу, она созвонилась с тренером по скандинавской ходьбе и договорилась о завтрашней тренировке. Потом, закинув в машинку стираться накопившиеся для стирки вещи, она присоединилась к игре, в которую играли все с её сыном, ползая по полу и жужжа машинками. Вечер прошёл довольно оживлённо и весело. Потом они проводили Екатерину Фёдоровну до её машины, ещё чуть-чуть покатали Мишика на качельках для самых маленьких во дворе, он немножко полазил по детскому городку, несколько раз скатился с горки и, устав, решительно направился к дому.
- А это куда? - Спросила догнавшая его Лида.
- Ам-ам и пать! – Ответил решительный маленький человек и продолжил свой путь к подъеду.
- Ну, спать, так спать. – Согласились подруги и они все вместе пошли домой. Когда главный человек в их доме был тщательно выкупан, накормлен и уложен спать, Лида вдруг вспомнила:
- Лиз, а помнишь, мы водили Мишку на малышовое плавание?
- Ну да. Я хотела с ними созвониться и снова начать водить.
- Так вот, ты представляешь? Я вчера забираю из садика Мишку и натыкаюсь там знаешь, на кого? На Константина Николаевича и Марину!
- Наших тренеров по плаванию? – Удивилась Лиза. – А что они там делали?
- Ты не поверишь! Они теперь плавание прямо в садике ведут!
- Как? Не может быть!
- Помнишь, у садика есть бассейн, который отдельным корпусом без дела простаивает? Ну так они его арендовали, отремонтировали, сделали подогрев воды. И теперь с малышами после года занятия будут проходить прямо там. Я спросила, у них ещё есть места на вечернюю группу в семь часов! Я попросила оставить место для Мишки. Мы же будем его водить?
- Конечно, Лид! Какая же ты умница! – Обрадовалась Лиза, - Вот это новость! И как удобно. И специально ехать никуда не надо, и от дома недалеко. Просто супер! Как специально для нас. Вот это радость! Вот это волшебный день! Как так может быть всегда? – И подруги, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам.
Андрей был в отчаянии и в бешенстве одновременно. Он одинаково сильно хотел ворваться на танцпол и вырвать из рук этого вихляющегося придурка свою женщину, и, в то же время, ему хотелось бежать отсюда, от неё, как можно дальше и как можно быстрее. Свою женщину? Как он мог после всего, что она с ним сделала так думать о ней? Он очень удивился ходу собственных мыслей и тут же его, как молнией прошило осознание: Для него она никогда не перестанет быть Его Женщиной. Единственной, с кем мог и по-настоящему хотел быть вместе, строить семью и любить её несмотря ни на что. Только с ней он чувствовал себя живым. Только с ней всё снова обретало смыслы, запахи, краски. Он не мог оторвать глаз от её чувственных гибких, словно кошачьих, движений. Он не мог насытиться тем великолепием, которым она предстала перед ним сейчас. Он видел только её, он хотел только её, он горел и жил только ради неё одной. Ему казалось, что даже здесь, сидя в отдалении от танцпола за своим столиком, он слышит её уникальный, свойственный только ей в этой вселенной, аромат. И в этот момент он забывал и об её предательстве, и обо всей пережитой им боли и отчаянии. Сейчас для него существовали только он и Она. И весь мир за её пределами не имел смысла. Он до сих пор её любил. И он ненавидел и презирал себя за это. Его с головой накрыл шквал этих чувств и понимания, когда их взгляды встретились. Его, почти чёрный, холодный, ненавидящий и прожигающий. И её, изумрудный, радостный, блестящий, живой и благодарный. И сейчас он смотрел, как жизнь и тепло покидали эти родные, до невозможности любимые глаза. Как побледнела её кожа. Как испугал он её тем адом, который кипел сейчас в его душе. И ему стало больно. Невыносимо больно от того, что одним своим видом он сумел изгнать радость из этого солнечного, радостного существа. От его зоркого внимания не укрылось ни то, как она споткнулась об его взгляд, и партнёр буквально донёс её до столика. Ни то, какой мелкой дрожью тряслось её тело, и как посинели её пальцы от озноба и холода, которым он окутал и сковал это родное существо, которое буквально мгновение назад было таким солнечным и горячим. Он отвернулся, ненавидя себя за этот холод, которым он ранил любимую, и презирая себя за эту любовь, которую так и не смог вырвать из своего сердца. Но всё равно, он не мог не смотреть на неё хоть краешком взгляда. А потом он увидел, как тот, другой, целует её, и как она оживает от этого поцелуя. В этот момент Андрей понял, что если не уйдёт отсюда прямо сейчас, то просто убьёт этого нахала, который посмел целовать его женщину. Чтобы не совершить непоправимое, он расплатился и вышел, даже не смотря, идёт ли за ним его спутница. Он просто забыл о ней. Заметив, что она всё же за ним идёт, он посадил её в машину, довёз по адресу, который она назвала, и, позвонив матери, предупредив, что будет сегодня, а может быть, и завтра на работе, поехал к себе в головной офис. С каменным выражением лица пройдя мимо поста охраны, он поднялся к себе на этаж, заперся в своём кабинете и только тогда, опершись спиной о входную дверь и сползя по ней от бессилия на пол, позволил себе расплакаться. Горько, навзрыд, как делал это только в детстве. Освобождаясь от всего накопленного горя, от всей боли, которую ему пришлось пережить. Он плакал и о несостоявшейся счастливой семье, и о так и не родившихся детях, и об отце, которого на обнять, не увидеть, советы и любимый добрый голос не услышать уже никогда. О матери, на которую свалилось так много горя, а он не был ей ни поддержкой, ни утешением. О своём глубочайшем одиночестве, от которого ему хотелось выть и биться головой о стену. Потом, не помня как он дошёл до небольшого кабинета позади приёмной, где частенько, работая, оставался на ночь, чтобы не тратить драгоценного времени на дорогу, и повалился на разложенный диван. Облегчение пришло и окутало его вместе со сном, глубоким, без сновидений, но давшим ему расслабиться и восстановить ясность сознания и силы. Проснувшись в пять часов утра, он позволил себе поваляться, одновременно заново обдумывая всё с ним произошедшее и задавая себе вопросы, которых ранее избегал, полярно разграничив всё только на чёрное и белое, правых и виноватых. И, чем больше он обдумывал различные ответы на свои же вопросы, тем больше находил несостыковок в том, что ними с Лизой произошло. И тем больше вопросов у него возникало. Вопросов, на которые у него не было ответов, всё прояснить мог кое-кто другой. Он твёрдо решил поговорить с ней и выяснить всё, касающееся их прошлого. Но здесь это было сделать практически невозможно. Ему нужно было попасть вместе с ней в такое место, где она от него не сбежит и где им никто не помешает. И у него было такое место. Решено. Именно она поедет с ним в эту командировку за всем необходимым его бизнесу здесь. А в Италии, на несколько лет назад приобретённой им вилле, ему никто не помешает получить ответы на его вопросы и может быть, даже что-то большее. Приняв решение, Андрей стремительно встал, разделся, прошёл в душ, и освежился. Для разных подобных случаев в его маленькой комнатке позади кабинета был шкаф, наполненный свежим бельём, рубашками и деловыми костюмами. Кром