кем мог и по-настоящему хотел быть вместе, строить семью и любить её несмотря ни на что. Только с ней он чувствовал себя живым. Только с ней всё снова обретало смыслы, запахи, краски. Он не мог оторвать глаз от её чувственных гибких, словно кошачьих, движений. Он не мог насытиться тем великолепием, которым она предстала перед ним сейчас. Он видел только её, он хотел только её, он горел и жил только ради неё одной. Ему казалось, что даже здесь, сидя в отдалении от танцпола за своим столиком, он слышит её уникальный, свойственный только ей в этой вселенной, аромат. И в этот момент он забывал и об её предательстве, и обо всей пережитой им боли и отчаянии. Сейчас для него существовали только он и Она. И весь мир за её пределами не имел смысла. Он до сих пор её любил. И он ненавидел и презирал себя за это. Его с головой накрыл шквал этих чувств и понимания, когда их взгляды встретились. Его, почти чёрный, холодный, ненавидящий и прожигающий. И её, изумрудный, радостный, блестящий, живой и благодарный. И сейчас он смотрел, как жизнь и тепло покидали эти родные, до невозможности любимые глаза. Как побледнела её кожа. Как испугал он её тем адом, который кипел сейчас в его душе. И ему стало больно. Невыносимо больно от того, что одним своим видом он сумел изгнать радость из этого солнечного, радостного существа. От его зоркого внимания не укрылось ни то, как она споткнулась об его взгляд, и партнёр буквально донёс её до столика. Ни то, какой мелкой дрожью тряслось её тело, и как посинели её пальцы от озноба и холода, которым он окутал и сковал это родное существо, которое буквально мгновение назад было таким солнечным и горячим. Он отвернулся, ненавидя себя за этот холод, которым он ранил любимую, и презирая себя за эту любовь, которую так и не смог вырвать из своего сердца. Но всё равно, он не мог не смотреть на неё хоть краешком взгляда. А потом он увидел, как тот, другой, целует её, и как она оживает от этого поцелуя. В этот момент Андрей понял, что если не уйдёт отсюда прямо сейчас, то просто убьёт этого нахала, который посмел целовать его женщину. Чтобы не совершить непоправимое, он расплатился и вышел, даже не смотря, идёт ли за ним его спутница. Он просто забыл о ней. Заметив, что она всё же за ним идёт, он посадил её в машину, довёз по адресу, который она назвала, и, позвонив матери, предупредив, что будет сегодня, а может быть, и завтра на работе, поехал к себе в головной офис. С каменным выражением лица пройдя мимо поста охраны, он поднялся к себе на этаж, заперся в своём кабинете и только тогда, опершись спиной о входную дверь и сползя по ней от бессилия на пол, позволил себе расплакаться. Горько, навзрыд, как делал это только в детстве. Освобождаясь от всего накопленного горя, от всей боли, которую ему пришлось пережить. Он плакал и о несостоявшейся счастливой семье, и о так и не родившихся детях, и об отце, которого на обнять, не увидеть, советы и любимый добрый голос не услышать уже никогда. О матери, на которую свалилось так много горя, а он не был ей ни поддержкой, ни утешением. О своём глубочайшем одиночестве, от которого ему хотелось выть и биться головой о стену. Потом, не помня как он дошёл до небольшого кабинета позади приёмной, где частенько, работая, оставался на ночь, чтобы не тратить драгоценного времени на дорогу, и повалился на разложенный диван. Облегчение пришло и окутало его вместе со сном, глубоким, без сновидений, но давшим ему расслабиться и восстановить ясность сознания и силы. Проснувшись в пять часов утра, он позволил себе поваляться, одновременно заново обдумывая всё с ним произошедшее и задавая себе вопросы, которых ранее избегал, полярно разграничив всё только на чёрное и белое, правых и виноватых. И, чем больше он обдумывал различные ответы на свои же вопросы, тем больше находил несостыковок в том, что ними с Лизой произошло. И тем больше вопросов у него возникало. Вопросов, на которые у него не было ответов, всё прояснить мог кое-кто другой. Он твёрдо решил поговорить с ней и выяснить всё, касающееся их прошлого. Но здесь это было сделать практически невозможно. Ему нужно было попасть вместе с ней в такое место, где она от него не сбежит и где им никто не помешает. И у него было такое место. Решено. Именно она поедет с ним в эту командировку за всем необходимым его бизнесу здесь. А в Италии, на несколько лет назад приобретённой им вилле, ему никто не помешает получить ответы на его вопросы и может быть, даже что-то большее. Приняв решение, Андрей стремительно встал, разделся, прошёл в душ, и освежился. Для разных подобных случаев в его маленькой комнатке позади кабинета был шкаф, наполненный свежим бельём, рубашками и деловыми костюмами. Кроме этого, там всегда были пара джинсов и футболок с поло. Надев джинсы, поло и удобную обувь, открыл входную кабинета, позвонил на пост охраны, предупредив, что сегодня он работает в офисе и у него возможны посетители, и уселся за стол, работать с необходимыми для этой поездки, документами.