- Да, любимый! Сейчас! Пока я не испугалась и не передумала. – В ответ, она получила такое сияние любви и радости в его глазах, что последние страхи и сомнения растворились в накрывшем их обоих потоке счастья и желания.
Утром он помог ей собрать вещи и перевёз в свою огромную двухуровневую квартиру в Москва-Сити на сороковом этаже башни Империя. Вручил ключи и, сказав, что как только его мама вернётся с лечения своих суставов в Швейцарии, он их познакомят и они назначат дату свадьбы. И понеслись счастливые дни их совместной жизни. Каждый день она спешила домой, чтобы до его приезда с работы создать уют и чистоту и приготовить вкусный ужин. А выходные они проводили вместе, иногда выбираясь в любимый ресторанчик или просто гуляя по чудесным зелёным паркам и набережным. И было ясное ощущение правильности всего происходящего. Лиза привыкала жить в постоянном ощущении этого глубокого тихого счастья, которое не выплёскивалось и не кричало, но наполняло душу и тело тем неизъяснимым светом, с которым просто хочется быть рядом и греться от него, если не дано такое испытывать самому. Это переживание счастья и любви было настолько глубоким и чистым, что казалось кощунством делиться им с кем-нибудь. И Лизе хотелось сберечь его целиком, ни капли не выплеснув. Поэтому она никому и не рассказывала об этом. Даже самым близким подругам. Она даже вообще двигаться начала более плавно, ощущая себя сосудом, до краёв наполненным ценнейшим нектаром, который во что бы то ни стало, нужно сохранить до капли. Она дорожила каждым мигом своего невероятного счастья. До того момента, как этот сосуд был небрежно разбит красивой надменной женщиной, которая, Лиза нехотя себе в этом признавалась, по статусу больше подходила Андрею, нежели она сама.
И сейчас, сидя на маленькой кухне, она рассказывала подруге всё, что так бережно хранила до этого от посторонних глаз. И плакала. Хотя казалось, что больше уже не может, но она снова плакала. Слёзы лились сами. Она не смогла бы их остановить, даже если бы и хотела. Подруга молча встала, посмотрела в окно, за которым буйно разросшаяся растительность закрывала Окружной Проезд. Затем, так же молча, достала бокалы и разлила в них вино, которое принесла с собой отметить первый профессиональный успех Лизы.
- Мдаааа… - Протянула Лида, после того, как они осушили бокалы. Она хотела сказать что-то ещё, но Лизе вдруг стало плохо. У неё закружилась голова, тело покрылось холодной испариной и она еле успела добежать до туалета, как её желудок вернул всё съеденное и чуть не выпрыгнул следом сам.
- И давно это тебя так выворачивает? – Поинтересовалась подруга.
- Вот сейчас и началось. – Ответила Лиза, проходя в ванную, чтобы умыться.
- Вы с этим твоим Казановой хоть предохранялись? – Лиза замерла от ужасного предчувствия. Нет, судьба не могла быть к ней настолько жестока. Нет! Только не это! Только не сейчас! Она этого не выдержит, не сможет. Она всегда думала, что самое страшное – это растить ребёнка одной, когда не с кем разделить все печали и радости, с этим связанные, когда ребёнку некого назвать папой, и мама вынуждена терпеть свою боль из-за этого и ещё боль своего ребёнка, не понимающего, за что же его так обделили. Ей не выдержать эту двойную боль!
- Спокойно, без паники! Может, это просто вино, и то, что ты несколько дней не ела. Сейчас сгоняю в аптеку и всё узнаем. Может, всё ещё обойдётся. А ты… Ты пока ромашки себе завари. Для желудка хорошо и от нервов. – И Лида пулей вылетела в коридор.
Не обошлось. Лиза с ужасом смотрела, как всё ярче проявляется вторая полоска.
- Тест может быть бракованным. – После некоторого молчания сказала Лида. Так, мне завтра на смену, а ты в больницу сходи. Утром я к тебе заскочу. И смотри мне, без глупостей! Тебе на работу я позвонила, сказала, что ты сильно заболела. Я попрошу бабу Тамару проведать тебя вечером.
- Не нужно. Я не сделаю ничего такого.
- Смотри у меня! А сейчас выпьешь бульона, валерьянки и спать. А то и правда заболеешь.
На следующий день участковый гинеколог подтвердила Лизе её четырёхнедельную беременность.
- Будете оставлять?
- Не знаю. – И снова она плакала. Она даже не замечала слёз, что лились по её щекам, идя по дороге домой, проходя мимо детской площадки, звенящей от гула играющей ребятни, и потом, дома. Она не думала ни о своей беременности, ни об ожидавшем её будущем, ни о том, что ей делать в этой ситуации. Мыслей вообще не было. были только слёзы. Но потом закончились и они.