А потом она медленно подняла глаза и он отшатнулся от того арктического холода и непроглядной тьмы, которые смотрели на него из-под её ресниц.
- Для чего вы меня сюда вызвали, Андрей Викторович? – Она мысленно поздравила себя с тем, что смогла произнести его имя без дрожи и трепета в голосе и, надеясь, что испытываемое ей не отразилось в выражении её лица. Она мысленно будто воздвигла между ними огромную, глухую, непрошибаемую стену. И, на какое-то время, это ей помогло достойно встретить его взгляд и ничем не выдать бушевавших в глубине эмоций.
- Почему вы решили, что имеете право покинуть рабочее место до окончания рабочего дня? – Резко спросил он, решив сразу же перейти в наступление.
- Я уже выполнила ваше задание и могла бы быть вообще свободна до понедельника. – Ответила Лиза тоном, которым можно было бы заморозить Везувий.
- Этим вашим заявлением вы проявляете некомпетентность. – Решил обвинить её Андрей.
- Я бы проявила некомпетентность, если бы ушла с работы, как только выполнила ваше задание. – Она медленно закипала от его наглых беспочвенных обвинений, одновременно радуясь, чувствую растущую в себе спасительную злость. Злость заглушит боль и, скорее всего, она сумеет выдержать этот разговор.
- Разве вы не это намеревались сделать?
- Разве вас не учили подслушивать более внимательно? Наверняка вы прекрасно слышали, что и какой объём работы я намеревалась сделать после своего обеденного перерыва, на который я имею законное право, и на который вы меня задерживаете, не имея к тому ни малейших оснований.
- К кому ты стараешься уйти пораньше? Кто такой Миша? – Спросил Андрей, поняв, что его только что уличили в прослушивании, а значит, можно больше не ходить вокруг да около интересующего его вопроса.
- Я что-то пропустила? – Намеренно издевательски осведомилась Лиза, внутренне сжимаясь и холодея от нехорошего предчувствия. Откуда он знает? Затем пришла спасительная догадка, что он всего лишь слышал имя и не может знать, что речь шла о её ребёнке, его сыне. – Мы уже перешли на «Ты»? – И она постаралась вложить в свой тон и взгляд всё своё неодобрение такого рода сближению. Желая, одновременно с этим, очутиться на другой стороне земного шара, лишь бы поскорее соскочить со скользкой темы.
- Я смотрел ВАШЕ личное дело, Елизавета Игоревна. - Сказал Андрей с акцентом на «Вы», возвращая тем самым изначально созданную им же дистанцию. - Согласно ему, вы не замужем.
- Вряд ли содержание этой части моего личного дела менялось со времени моего приёма на эту работу. А тогда, помнится, я занималась непозволительной тратой своего времени с вами. – Лиза понимала, что она нарывается, но её уже понесло. Да какое право имеет жалкий подлец, искорёживший ей жизнь своей хладнокровной, и от того ещё более ужасной, ложью, совать свой нос в её личную жизнь? – И вы потеряли право на любой интерес к моей личной жизни вместе с окончанием тех странных отношений. – Решила Лиза сразу расставить все точки над i, пресекая тем самым дальнейшие вопросы.
- И, если у вас нет ко мне более профессиональных вопросов, то я отправляюсь на обеденный перерыв. И да, я нахожу обсуждение руководством личной жизни сотрудников за счёт рабочего времени крайне некомпетентным. И поэтому я отказываюсь говорить с вами на подобные темы в моё рабочее время. А на прочее моё время вы, тем более, никакого права не имеете. До свидания, Андрей Викторович. Удачного вам дня. – Развернувшись, она, из последних сил держа спину прямо, вышла из кабинета, понимая, что ещё немного общения с ним в таком тоне, и она просто не выдержит. Неимоверным усилием воли удержавшись от того, чтобы громко хлопнуть дверью, она тихо закрыла её за собой, искренне надеясь, что это взбесит его, выведет из себя, заставив хоть на миг сбросить образ надменной бесчувственной сволочи, в котором он неизменно представал перед ней и мучил всеми доступными ему способами. И уже, наверное, в миллионный раз, она задавалась вопросом о том, за он это с ней делал. Лиза изменила первоначально планируемый маршрут, зайдя к себе в кабинет и забрав с собой список звонков, запланированных на сегодня. Возвращаться после обеда обратно она не собиралась ни при каких обстоятельствах и даже под угрозой увольнения. Наоборот, то, чего она так боялась ещё вчерашним утром, теперь казалось ей желанным и наиболее быстрым выходом из невыносимой ситуации.