- Доченька, поскольку я уже почти за гранью, мне удаётся видеть и осознавать то, что недоступно тем, кто занят мирской суетой. Пусть в конце жизни, но мне дано было познать такую любовь, над которой не властна даже смерть. Я всё время был вместе со своей любимой, даже когда хоронили её, пустую уже, оболочку. Мы повенчаны душами, поэтому всегда вместе и никто из нас не одинок. В этих украшениях нет ничего от скорби, боли, недовольства, страха и тому подобного. Но здесь вся та любовь, которую мне удалось испытать и выразить, вся нежность, радость, благодарность и торжество жизни над смертью. И всё то, что я не могу тебе объяснить, потому что это за пределами слов. Когда эти украшения тем светом, что я в них вложил, притянут к тебе твоего единственного, оставь для ваших детей вот эти два гарнитура. С горным хрусталём и бриллиантами для мальчика, моего внука, а с аметистами, розовы кварцем и розовыми бриллиантами для девочки. Внучки. Это я делал для своей семьи. У меня в тумбочке у кровати ты найдёшь подарок и для себя. Остальные изделия должны пойти в мир. Я хочу вернуть ему ту любовь и радость, которой он поделился со мной. Во мне её тоже теперь много. Я сам могу делиться. Только я прошу тебя об одном. Ты увидишь кого-то, к кому эти камни потянутся, с кем они засияют, отдай по самой низкой цене. Это – моя последняя воля. Пусть их наверняка получит тот, чьё сердце способно на самую искреннюю любовь. Пусть это сердце тоже засияет радостью и обретёт своё счастье. А я сегодня уйду. Мне пора. Все мои дела окончены. Даже последнюю волю успел произнести. Не плачьте по мне. Хоть и невидимый, я буду рядом. Я присмотрю за вами. Я позабочусь о вас.
- Утром он был уже мёртв. Но его лицо было таким счастливым, и от него исходил такой ощутимый свет, что священник, которого мы к нему пригласили, сказал, что так, покидая тело, уходят ангелы. И что никогда раньше такого не видел, хоть и слыхал. Поэтому, если бы вы не подошли, уже пару секунд спустя я бы побежала к вашей возлюбленной и отдала бы ей весь остальной комплект. Поэтому, возьмите. Она уже расплатилась за него. И купите вот этот гарнитур, где есть изумрудики. Все думают, что это имитация, но мой отец использовал только натуральные камни. Подарите ей на вашу свадьбу. И ещё они понравились друг другу вот с этим комплектом. В него так же входит, помимо женского, два мужских кольца. Думаю, они для вас и вашего сына. Это комплект с сапфирами и белым горным хрусталём. А цена… - Она лукаво улыбнулась. – цену вашему счастью дайте сами.
- У нас нет сына. – Мрачно, с болью в голосе сказал Андрей.
- Родите. Вы ещё оба молоды. И, кстати, у меня как раз дочка и сын, как и сказал мой папа. Так что, если хотите, можете считать это бредом старого умирающего ювелира чудака, а можете знаком свыше. Это уж как вам больше понравится. Ну так что, берёте вы остальные украшения?
- Да. Конечно. Благодарю за увлекательную историю и за то, что уделили мне время. – Сказал Андрей, вводя на экране банковского терминала дочки ювелира хоть и меньшую чем его покупка, на самом деле, стоила, но весьма внушительную сумму. Затем, разложив украшения по бархатным мешочкам, он разложил их по внутренним карманам своей куртки. Улыбнувшись, он положил те, что с купленным Лизой браслетом составляли комплект, в её рюкзак во внутренний карман, застёгивающийся на молнию. То-то она удивится! Нет, она будет просто в шоке! Складывая её украшения, он почувствовал пальцами кусок плотной бумаги и, повинуясь безотчётному порыву, достал его. С небольшой цветной фотографии на него смотрели внимательные насыщенно серые счастливые глаза. Его глаза. На маленьком детском личике, так похожем на его собственные фотографии в том же возрасте, которые так любила показывать ему его мама.