- Саша? – Лукаво, лукаво глянув из-под ресниц на внезапно покрасневшую и смущённую женщину, переспросила Лиза.
- А что в этом такого? – Выгнув бровь, пытаясь казаться такой же невозмутимой, как и всегда, произнесла секретарь. – Мы с ним, между прочим, в одной песочнице выросли.
- И оба имеете право быть счастливыми. Если он тот, кто вам нужен, я буду очень счастлива за вас. – Искренне сказала Лиза, тепло посмотрев на ту, которая уже давно была ей ещё одной, кроме Лиды, любимой подругой и даже немного мамой. И счастью которой она бы обрадовалось едва ли не больше, чем своему собственному. – И, Мирослава Борисовна, на всякий случай, за то время, пока я буду в отъезде, пробейте, пожалуйста, смогу ли я, если сложатся такие обстоятельства, отказаться от именных договоров без выплаты неустойки. Даже если всё будет хорошо, мне будет легче довести эти проекты до конца зная, что у меня развязаны руки.
- Я позабочусь об этом. Поезжай спокойно. – Пообещала мама Мира и, обнявшись на прощание, Лиза поспешила домой, а Мирослава Викторовна ещё немного задержалась в тёплом кафе, чтобы допить свой чай и сидя перед большим окном, выходящим на людный проспект, смотреть на проходящих мимо людей. Спешить домой ей не очень хотелось. Там её никто не ждал. Дети давно выросли и вместе с внуками живут в Германии. К ней приезжают редко, хотя звонят почти каждый день. Но и дочки, и у сына там дома и работа. А она, хоть и ездит к ним каждый год, всё равно очень скучает. А жить только работой совсем не дело. Лизонька права. Пора уже и о себе подумать. Только немного боязно. Она, ведь, так давно привыкла быть одна. И как-то то тоскливо и особенно одиноко стало ей от этих мыслей. А тот, кого она ещё со школы любила, тоже был одинок. И говорил, что любит её. Давно. Тоже со школы. И, если бы решился с ней тогда поговорить, то всё бы сложилось иначе. Ох уж эти если бы. И, если бы сейчас она не боялась, что он может ошибаться в своих к ней чувствах. Что он скоро в ней разочаруется, или кто-то из них поймёт, что быть вместе для них, это просто ошибка… Да мало ли, какие ещё могут быть причины оставить всё, как есть. Вот так текли её неторопливые тоскливые мысли, пока, сидя в кафе она смотрела на спешащих мимо неё людей. Одиноких и парами. С детьми за руку и детьми в колясках. «Вот так и последние годы жизни проносятся мимо меня» - С какой-то, совсем не свойственной этой сильной, энергичной, никогда не унывающей женщине, обречённой меланхоличностью размышляла она. Как вдруг, суетливое течение улицы и её гам нарушила машина скорой помощи, ярким жёлтым пятном проносясь через остановившиеся потоки людей и машин, мощной сиреной перекрывая все другие звуки, проникая сквозь закрытые окна и двери. И, проводившая её взглядом немолодая уже женщина вдруг подумала о том, что нет у них времени на все эти «если бы» и «а вдруг». Ей больше не хотелось, чтобы жизнь её суетливо пробегала мимо. Она хотела жить, дышать полной грудью, любить без страха, без оглядок, всем сердцем, радоваться всей душой и делиться всем этим с тем единственным, с которым по-настоящему всё это было нужно и важно. С тем, кто сам ей был нужен. Чтобы любить. Чтобы его любовь принимать. Чтобы согревать друг друга сердцами и смотреть друг на друга с нежностью и добротой. И, пока ей в голову не пришли другие мысли и не успели смутить её или испугать, она достала свой телефон и набрала, выученный наизусть, номер.
- Саша, здравствуй. Ты не занят? Поговори со мной. Ты мне очень нужен. Да. Сейчас. Нет, не так. Не только сейчас. всегда. – А ещё через четыре часа, которые показались им вечностью, он, с огромным букетом её любимых хризантем, похожих на ромашки, и белым пушистым плюшевым медведем, звонил в её дверь. Только он из всех вокруг помнил, что она, как и в детстве, до сих пор очень любит мягкие игрушки. И он был счастлив дарить ей то, что она любит. Для него жизненно важно было радовать свою любимую. Тогда он дышал полной грудью. Тогда его сердце пело от любви, а душа наполнялась радостью.
- Здравствуй, любимая моя. Родная моя девочка! – Он решительно перешагнул через порог и нежно прижал её к себе.
До прихода сына их садика оставалось ещё целых два с половиной часа, потому что сегодня вечером у него были занятия в бассейне, на которые его поведёт Лида. Это не так уж много времени, но вполне достаточно, чтобы спокойно продумать, что взять с собой. Камеры и сканер нужно оставить дома, запихнув дорогостоящее оборудование подальше на антресоли от любопытного ребёнка. А вот ноутбук с нужными ей программами, Лиза возьмёт с собой. И в свободное время, когда таковое выдастся, она сможет продолжать работать над своими проектами. Решив, что полетит в той же одежде, что и в Сочи, а так же, сложив с собой пижаму и несколько смен носков и белья, она задумалась о том, что ещё ей нужно взять с собой. Две пары джинсов. Одни синие, вторые бордовые. Футболки, тёплая, толстая вязаная кофта, пара водолазок и клетчатая рубашка. Пара колготок телесного цвета в новых упаковках, маленькое чёрное платье и, так, на всякий случай, роскошное, в пол, струящееся, изумрудное платье без рукавов, перехваченное под грудью и свободно ниспадающее книзу. Чёрные туфли, сумочка и белое болеро из тончайшей выделки меха. Комплект шикарного белья к этому платью, пара длинных серёг и тонкий, такой же изящный браслет. Всё это было скручено валиками и уложено в рюкзак по принципу: Самое необходимое сверху, то, что может и не понадобиться, на дне. Туда же она упрятала билет, который ей передала Мирослава Борисовна. Ещё в специально предназначенное для этого отделение, поместилась расчёска и другие средства личной гигиены. Так же своё место в рюкзаке заняла небольшая косметичка. А ноутбук поедет в своей отдельной, предназначенной специально для него, сумке. Всё. Об остальном она подумает завтра с утра, на свежую голову. А сегодняшний вечер она посвятит себе и сыну.