Было уже третье апреля, когда, осматривая световые модули испанских коллег, она оступилась и, сделав шаг назад и неловко взмахнув руками, начала падать, как вдруг её поймали сильные руки, и прижав к твёрдой, мужской груди не дали упасть. От этого прикосновения знакомы ток пробежал у неё по телу и, прежде, чем услышала его голос, она уже знала, кто пришёл к ней на помощь, совсем как в день их знакомства. Чего её хотелось в этот момент? Прижаться к нему всем телом, которое и сейчас признавало в нём своего мужчину. И снова, как тогда, он, не отнимая от неё рук, прижимая к своему телу, начал рассказывать обо всех экспонатах и их авторах которые они видели. И снова её поражали его знания. И снова она тонула в густом бархате переливов его голоса, и она готова была длить этот момент целую вечность, забыв обо всем. И обо всём том, что их разделяло, и о сыне, к корому надо было срочно лететь, чтобы ему не пришлось праздновать свой день рождения без мамы, и о всей той боли, которую пережила она за это время. Она снова чувствовала себя той лёгкой, радостной и любящей девушкой, которой она была когда-то. Словно солнечный свет проник в её сердце и снова согрел его. Ей хотелось дышать этим состоянием, этими чувствами и ощущениями. И чтобы он никогда не убирал свои руки с её тела. Без них она чувствовала себя сиротой. Как-то незаметно, они оказались на улице, продолжая смеяться, радоваться и счастливо смотреть друг другу в глаза. Она боялась спугнуть это чудо. Она отдавалась этим ощущениям целиком, впитывая радость и ласку всем своим существом. Это было так естественно, когда он обнял её за плечи. Это было так хорошо и правильно, словно самой жизнью предназначено их телам и душам касаться друг друга. Каждое прикосновение, каждый звук его родного обволакивающего голоса, всё происходящее целиком, она брала и складывала в свою память, как бесценный дар. Для неё было только здесь и сейчас. И, в этом здесь и сейчас только он и она. Лизе казалось, что она не только телом, душой ощущает его объятия и почти невесомые, нежные прикосновения его губ к её макушке, виску, шее, щеке… Она испугалась и почувствовала скованность на мгновение, когда он завёл её в свой номер, и, развернув лицом к себе начал покрывать поцелуями её лицо, шею. И, почувствовав её сомнения, он остановился, молча давая ей возможность решить, что будет дальше. Но она хотела этой близости. Близости, которой, как ей казалось, уже никогда между ними не будет. Боже, как же она мечтала все эти годы хоть на мгновение вернуть и это тепло, их любовь, или хотя бы одну ночь из тех, что были у них когда-то. возможно, она пожалеет об этом. Потом. Хотя, нет. Она выкинет из себя любое сожаление и будет жить воспоминаниями и ощущениями этого момента. Она сейчас с пронзительной ясностью поняла, что никогда не сможет принадлежать другому мужчине. А эта ночь, пусть единственная, пусть она никогда больше не повторится, но сейчас эта ночь у неё есть. И она, как самую великую драгоценность, сохранит в себе каждое мгновение своего короткого счастья. Каждый поцелуй. Каждое касание. И, пусть не вслух, она своим телом расскажет ему о своей любви. Сегодня она отдаст ему всю нерастраченную ласку и, щемящую сердце нежность. А ещё благодарность. Благодарность за то, что даже на краткий миг, но всё, о чём она мечтала, у неё снова будет. И никакой боли, никакому страху, никому и ничему она не позволит это у себя отобрать. Решительно прогнав все сомнения, она, со сладким стоном прижалась к нему всем телом. И он сжимал её в своих объятиях, как самое дорогое в жизни, сам ещё до конца не веря, что вот она, здесь, с ним. И он снова может прикасаться к ней. И снова может сделать её своей. От нахлынувшей любви и нежности у него щемило сердце и слезились глаза. А потом исчезло всё, кроме них двоих. И даже они исчезли, растворяясь друг в друге и снова, хоть на какое-то время, став единым целым.
- Расскажи мне о твоих семейных обстоятельствах, пожалуйста. Я хочу знать, что вынуждает тебя уехать в разгар самого грандиозного и важного для всех дизайнеров события. – Мягко и нежно, стараясь быть максимально ласковым, сказал Андрей. Он решил для себя, что если она ему сейчас расскажет о сыне, то он сделает всё для того, чтобы у неё не было причин бояться его. Потому что это будет честно с её стороны. Это будет означать, то, что он может ей доверять. И что она ему доверяет. И то, что эта их близость имеет для неё значение, а не просто служит средством добиться того, чтобы он её отпустил и купил ей сегодня билет до Москвы. Гладя её мягкий, но подтянутый живот, он почувствовал, как она сжимается и напрягается. И вся его расслабленность и надежда на их совместное будущее тает буквально на глазах.