- Да очнись же ты! – Вскрикнул Андрей, пребывая в ярости и испуге одновременно. - Ответь мне скажи мне хоть слово, я же с тобой говорю! Что ты от меня скрываешь? Почему ты не хочешь сказать мне, что ты едешь на день рождения сына? Нашего сына? - И он, вынув из кармана пиджака фотографию сына, ткнул её прямо ей в лицо. Она ошеломленно смотрела на фотографию, которая как она знала, сложила в свой рюкзак. Она была у неё в сумке, значит он рылся там, значит, он видел тогда всё ещё в Париже! Он уже тогда всё знал! Вот почему он себя так странно вел. И страх, огромный страх, просто ужас захлестнул её целиком. Она смотрела на него, вся дрожа, и не в силах ничего ему ответить. А он продолжал трясти дней перед глазами фотографией сына, и орал её прямо в лицо:
- Ты скрывала от меня моего ребёнка! Ты лишила меня его! Я я заберу его у тебя. Я докажу, что он мой всем! Тебе не справиться с моими юристами. Ты просто бездушная тварь, лишившая меня самого дорогого. Ты же знала, как я мечтал всегда ребенке, ты знала, как я мечтал о семье. Ты бросила меня без всяких объяснений, ты ушла, ничего не сказав. Я не знал о том что ты беременная, не знал о том что у меня есть сын, - самое дорогое в жизни. Ты лишила меня этого, не дав даже шанса стать отцом. Ты растоптала всё, что было между нами. А теперь я растопчу тебя. Я тебя уничтожу! – Он уставился на неё яростным взглядом и тяжело дыша. Она подняла на него глаза и, спокойно глядя на него, словно не видя, своими пустыми, безжизненными глазами, тихо произнесла:
- Ты давно уже уничтожил меня. Ты уже убил меня несколько лет назад. Той Лизы,которую ты знал больше нет. Что ещё ты от меня хочешь? - Он потрясенно на неё посмотрел и спросил:
- О чём ты говоришь? Я не понимаю.