- Ребёнка ещё выносить надо. А тебе проекты чертить. И надо что-то с деньгами придумывать. Ты как это себе представляешь?
- Никак.
- То-то и оно… - Лида прошлась по квартире, прикидывая разные варианты: Одну её сейчас оставлять нельзя. После родов тем более. Дополнительных доходов ни у кого из нас нет, а пособия даже толком на памперсы не хватит. Надо срочно что-то придумывать. О, а это идея!
- Слушай, Лиз. Я тут читала статью про пенсионерок, о том, как они заграницу путешествовать ездят. Они живут в квартире у одной, вторую квартиру сдают, и деньги и со сдачи, и с пенсий откладывают. А потом едут куда-нибудь мир посмотреть.
- Мм…- Не поняла подругу Лиза.
- Что мм? Я живу к твоей работе ближе. У меня так же 2 комнаты. Ты селишься у меня. Экономишь время, силы и деньги на проезде. Твою хату мы сдаём и эти деньги откладываем на роддом и на ребёнка. И потом, когда родишь, вместе же легче за ним ухаживать. Короче, собирайся, переезжаешь ко мне. Тебя одну я не оставлю, а мотаться к тебе каждый раз на другой конец города тоже не смогу.
- Да мне и собирать-то нечего. Все вещи у Андрея.
- Вот и хорошо. Меньше воспоминаний и ненужных ассоциаций. Сегодня же даём объявление, а там, как повезёт. Документы твои и на квартиру у тебя здесь?
- Да.
- Ну, вот всё и решили.
Лизину квартиру на длительный срок они сдали на удивление быстро приятной семейной паре. А в самом начале мая громким криком заявил о своём рождении почти четырёхкилограммовый Мишик. Из роддома их встретила Лида. И она же помогала Лизе управляться с шустрым громогласным карапузом, став ему вторым родным человеком в этом мире, потому что кроме мамы больше никого родного у него не было. А совсем недавно, когда сыну исполнилось полтора года, Лиза снова вышла на работу. И сходу получила работу над интересным проектом. Правда, их фирму поглотила другая компания, и неизвестно что их теперь ждёт. Хорошо, что они с Мишкой и Лидой смогли вырваться на целых пять дней в тёплый цветущий Сочи!
Немного придя в себя, и прогнав воспоминания, Лиза встала, заставила себя улыбнуться, привычно спрятав боль глубоко внутри своего сердца, и шагнула в уютное, наполненное вкусными запахами и лёгким гулом голосов, кафе, где её встретила радостная улыбка её сына, запачкавшего кашей нос.
Несмотря на наставшее время обеденного перерыва никто не расходился. У всех нашлись дела на рабочих местах. Кто-то спешно доделывал неоконченные проекты, кто-то занимался подборкой цветов, фактур и прочих материалов. Даже уборщица, появлявшаяся обычно перед самым закрытием, весь день маячила в кабинетах и коридорах, то вытирая на пятый раз уже несуществующую пыль, то оттирая только ей ведомые пятна с плинтусов и панелей, доводя вверенные ей пространства до стерильности операционной. Каждый хотел в глазах нового начальства выглядеть компетентным и нужным именно здесь профессионалом. Ещё бы! Ведь репутацию и своё положение в фирме каждый зарабатывал годами, да и прежний директор постарался подобрать дружный работоспособный коллектив, чуть ли не с психологом проверяя всех на совместимость. Это было его детище. Но ещё важней для него была его любимая жена, с которой они прожили более сорока пяти лет. А теперь ей по состоянию здоровья необходимо было сменить климат, да и самому Григорию Петровичу требовался отдых, любимое хобби – работа в саду, и просто уютный мир для двоих, даже часто не нуждающихся в словах для взаимопонимания, пожилых людей где-нибудь на влажном побережье тёплого средиземного моря. Единственное, о чём он просил нового хозяина фирмы – это сделать её полноценным филиалом, сохранив коллектив, показавший себя на деле, и выигравший немало трендов и выгодных заказов. Прощаясь, он рассказал своим, уже бывшим, сотрудникам об этой своей просьбе, но всё равно люди волновались и паниковали. Эта паника усилилась с того момента, как новый директор начал вызывать к себе сотрудников по одному и по фирме прошёл слушок, что в конце дня по результатам собеседований объявят, кто будет уволен, а кто, всё же, останется и на какой должности. Вернее, в кабинет начальства вызывали и беседовали сразу два директора. Один – красивый, высокий, широкоплечий мужчина тридцати девяти лет, основатель и хозяин основной фирмы, к которой теперь примкнула и их компания, и слегка полноватая, немногословная, приятная женщина, лет сорока пяти, с проницательным взглядом умных глаз, которой непосредственно предстояло курировать их, теперь уже, отдел и помочь ему влиться в основную организацию. И, чем более расслабленными и радостными выходили из их кабинета уже прошедшие собеседование, тем большее возбуждение и нервозность царили среди тех, кто ещё был на очереди.