Андрей рвал на себе волосы, клял себя последними словами за то что, он с ними натворил. Но уже ничего не мог поделать. Ему нужно было время, нужно было время для того чтобы успокоиться и принять единственно верное решение. И всё равно приехать и поговорить с ней. Больше всего на свете он сейчас хотел бы быть рядом с ней и молить её о прощении. прощения за всё, что ей пришлось пережить. Прощения за всю ту боль, которую пришлось испытать. И он хотел, чтобы она помогла ему избавиться от всей этой боли, которую она невольно причинила ему, думая о том, что он её предал.
Поручив частному детективу, своему проверенному надежному человеку в Москве, следить за тем чтобы с Лизой и сыном было всё в порядке, он занялся насущными делами. Он занимался выставкой, занимался этой дизайнерской недели в Милане, Загружая себя по самую макушку работой, чтобы не сорваться в Москву тут же. Чтобы дать Лизе время немного успокоиться и прийти в себя. Время, которого бы ей хватило понять, что раз он ничего не предпринимает для того, чтобы разлучить её с сыном, то ему можно доверять. Хотя бы на столько, чтобы выслушать. Но он всё время был мысленно совершенно не здесь. Все, кто его знал, его просто не узнавали. Он был рассеян, его не интересовали сделки, ему не интересовало вообще даже то, как они выступили на этом и всеевропейском мероприятии. Все понимали, что он глубоко страдал.
Единственное, чего он избегал, это прямо сейчас лететь к ней. Не мог он прямо сейчас прийти к ней. Не мог волновать ещё больше, чем ей уже досталось. Он должен был дать им время, немножко времени, для того, чтобы каждый из них успокоился и мог услышать в другого. Только тогда он мог бы получит у неё свой шанс на новую жизнь. А ещё он очень боялся. Он очень боялся приехать к ней и получить отворот поворот и услышать, что он им не нужен, что она его не больше не любит, что всё, что между ними было, закончено. Это был его самый большой страх, потому что он очень хотел её вернуть. Он понимал, что кроме неё для него нет в этой жизни другой женщины, ни с кем он не будет счастлив, никого не будет желать так, как её желает. Её никто никогда не заменит её в его жизни, и никто никогда не заполнит пустоту которая была у него в сердце без неё их сына.
Продержаться до конца дизайнерской недели и потом до заключения всех необходимых ему сделок, он смог только благодаря ежедневным отчётам из Москвы о том, что с Лизой и с сыном всё в порядке. Он уже не мог жить не думая о них, он уже не мог жить, представляя себе то, что они не будут вместе, для него это было невыносимо. И, спустя две недели после Лизиного отъезда, он снова прилетел в Москву.
Там он, из окна своей затонированной машины, несколько дней наблюдал за тем, как она забирает и отводит в садик его сына. Он просто смотрел на них, не в силах к ним подойти. Он чувствовал за собой огромную вину за то, что тогда, несколько лет назад не разобрался в том, что произошло.За то, что именно он был ответственен за всю её боль, за всё, что она пережила и за то, что так долго его ребёнок рос без отца.
Вызвав на откровенный разговор Мирославу Борисовну, ему удалось выяснить, к ,уда направляется Лиза как она собирается жить, что делать. Он выяснил все подробности о её планах. Ему это было жизненно необходимо потому, что он собирался быть частью, значительной частью, её планов на всю оставшуюся жизнь.
Лиза, в последний день собираясь переезжать, собрала свою сумку с документами и самые необходимые вещи которые можно было взять с собой, взяла за руку Мишу они спустились к машине. И Лида отвезла их в аэропорт. А в сочинском в аэропорту их должен был встречать Дёмин. Всё время регистрации посадки, и время двухчасового перелета, Миша вёл себя исключительно хорошо. Он даже успел поспать, к великой радости мамы и совсем даже не капризничал. И вот, самолёт приземлился на сочинской земле и они вышли из него, прошли здание аэропорта и потом ещё какое-то время ждали свой багаж. А потом они устремились к выходу. Лиза глазами искала Александра Альбертовича, который обещал их встретить и давно должен был быть уже здесь. Но она его не находила. Растерявшись, она уже хотела было набирать его номер, когда сзади почувствовала, что кто-то подошел и накрыл своими руками её плечи.