- Значит, чтобы добиться своего, ты готова и переспать. Жаль, я раньше не знал. Воспользовался бы твоими услугами. – Он отвернулся, не в силах смотреть на то, как растерянность и боль разливаются в её глазах. Но она всё равно продолжала только лишь молча смотреть на него. – И что это за семейные обстоятельства, ради которых ты готова прыгнуть в постель к любому, кто в силах выполнить твой каприз? – Она, по-прежнему молчала, замерев там, где недавно всё было наполнено нежностью и любовью. Её нежностью и любовью. За это она могла ручаться. Да, с его стороны было желание, но и только. Всё остальное она, наверное себе придумала. Как и тогда. Она снова создала себе радужный воздушный замок на пустоте, мраке и холоде, лопнувший от первого же порыва ветра. В этот момент, когда он кидал в неё все эти обидные слова, стараясь ранить побольней, она вдруг ощутила себя очень странно. Сначала была боль. Но, то ли она устала жить в постоянной боли, то ли эта была для неё какой-то вовсе уж запредельной, но Лиза почувствовала, как что-то в ней сломалось. А, может быть, просто выключилось. И наступило какое-то внутреннее онемение. Оно поглотило боль, а потом и все другие чувства. Она слышала слова Андрея и прислушивалась к себе. Но не находила ничего, кроме пустоты и безразличия. Он всё продолжал говорить разные обидные, как она осознавала это умом, вещи, но ничто её уже не задевало и не трогало. Как если бы она уже умерла. Ей даже казалось, что она как-то отстранённо, словно со стороны, воспринимает и Андрея, и этот не её, как она для себя отметила, гостиничный номер, и даже своё тело, которому в этот момент было ни холодно, ни жарко. Которому было вообще никак. Пока Андрей, повернувшись к ней спиной, что то говорил, наверняка колкое и обидное, она медленно поднялась и, не обращая внимания на свою наготу, которой бы ещё пять минут назад стеснялась бы, так же молча и медленно собрала свои, разбросанные по полу вещи и, так же медленно и молча оделась, мысленно отметив, что делает это в абсолютной тишине. Её мозг просто подсказывал ей, что за чем следует надевать, чтобы просто справиться с этой задачей. Лиза очень боялась, что в любой момент эта, всё больше натягивающаяся тишина внутри неё может лопнуть, и тогда её накроет такая сильная боль, что она вряд ли сможет с ней справиться, как это было тогда, несколько лет назад. И к этому моменту ей хотелось быть как можно дальше от него, того, кто являлся её причиной и источником. Андрей, сначала говоривший и говоривший, стараясь своими словами нанести удар побольнее, вдруг замолчал, увидев, что она, точно сомнамбула, в каком-то ненормальном состоянии, движется и одевается, чтобы снова от него уйти. Она уже, полностью одевшись и взяв в руки своё плащ, направлялась к двери, глядя вперёд абсолютно пустым отрешённым взглядом. И, даже когда её глаза натыкались на него, её взгляд словно проходил сквозь него. Как будто он вдруг стал прозрачным или невидимым. И это его пугало в ней. Он видел, что происходит что-то ненормальное, но не понимал, что это, и что с этим делать. Подскочив к Лизе, не в силах выносить больше её молчание, он схватил её за плечи и сильно встряхнул.
- Да очнись же ты! – Вскрикнул Андрей, пребывая в ярости и испуге одновременно. - Ответь мне скажи мне хоть слово, я же с тобой говорю! Что ты от меня скрываешь? Почему ты не хочешь сказать мне, что ты едешь на день рождения сына? Нашего сына? - И он, вынув из кармана пиджака фотографию сына, ткнул её прямо ей в лицо. Она ошеломленно смотрела на фотографию, которая как она знала, сложила в свой рюкзак. Она была у неё в сумке, значит он рылся там, значит, он видел тогда всё ещё в Париже! Он уже тогда всё знал! Вот почему он себя так странно вел. И страх, огромный страх, просто ужас захлестнул её целиком. Она смотрела на него, вся дрожа, и не в силах ничего ему ответить. А он продолжал трясти дней перед глазами фотографией сына, и орал её прямо в лицо:
- Ты скрывала от меня моего ребёнка! Ты лишила меня его! Я я заберу его у тебя. Я докажу, что он мой всем! Тебе не справиться с моими юристами. Ты просто бездушная тварь, лишившая меня самого дорогого. Ты же знала, как я мечтал всегда ребенке, ты знала, как я мечтал о семье. Ты бросила меня без всяких объяснений, ты ушла, ничего не сказав. Я не знал о том что ты беременная, не знал о том что у меня есть сын, - самое дорогое в жизни. Ты лишила меня этого, не дав даже шанса стать отцом. Ты растоптала всё, что было между нами. А теперь я растопчу тебя. Я тебя уничтожу! – Он уставился на неё яростным взглядом и тяжело дыша. Она подняла на него глаза и, спокойно глядя на него, словно не видя, своими пустыми, безжизненными глазами, тихо произнесла: