Лиза недоумевала, почему до сих пор не вызвали к новому начальству её. Там уже побывали почти все сотрудники фирмы от начальницы её отдела до уборщицы. Время подходило к четырём часам дня и кофе уже не заменяло собой так и не полученного обеда, а нервное напряжение почти достигло своего максимума. Наконец, наверное, последнюю, её вызвали к начальству: «Кленина Елизавета Игоревна, пожалуйста, пройдите в кабинет директора». – прозвучал в кабинете голос секретаря. Тщательно оправив костюм, стараясь хоть как-то унять дрожь в руках, Лиза прошла на собеседование под ободряющие взгляды и улыбки коллег. Войдя, она тихо прикрыла за собой дверь, и, не поднимая взгляд от тёмно-серого ковролина, шагнула к директорскому столу и поздоровалась. Сначала ей никто не ответил, и Лиза зажмурилась, готовясь к тому, что вот сейчас её точно уволят, иначе, почему новый начальник так долго молчит. Она, правда, не понимала, за что, ведь её проекты и идеи были одними из самых востребованных среди их заказчиков. Когда она уже готова была первой спросить, где ей расписаться об увольнении, раздался приказ глубоким, густым властным голосом, от которого её сердце оборвалось и буквально сбежало в последнее пристанище всех трусих, бухнув в пятки и придавив ноги, не понять, откуда взявшейся свинцовой тяжестью, к полу:
- Мирослава Борисовна! Личное дело Клениной! – Скомандовал до дрожи, до боли знакомый голос секретарю по внутренней связи. Холодея от ужаса, она подняла глаза, уже заранее зная, кого увидит перед собой.
- Нет! – вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. Лиза быстро, в неосознанном жесте поднесла руку ко рту, пытаясь остановить, вернуть назад вырвавшееся восклицание, но было уже поздно.
- Да, дорогая моя. Да. – Тихо, вкрадчиво, с особым циничным наслаждением, произнёс Андрей, глядя на её растерянность и замешательство. – Я сразу так и понял, что это ты. – Но он ни за что бы ей не признался ни в том, что специально до последнего оттягивал момент их встречи. Ни в том, что, несмотря на всю свою внешнюю уверенность, надменность и холодность, он сам всё ещё был не готов к этому. Ни в том, сколько боли и горечи, казалось бы, давно ушедшей, он испытывал прямо сейчас, глядя на некогда такого родного человека.
Пока Лиза думала над тем, как избежать дальнейшего общения, Мирослава Борисовна, этакая всеобщая «Мать Моржиха», связующее звено благодушия, заботы и оптимизма всего коллектива, статная, иногда даже величественная женщина, вырастившая пятерых детей и выкормившая вкуснейшими котлетами и салатами собственного приготовления до ведущих должностей почти всех сотрудников этой фирмы, бессменный секретарь и обе руки бывшего руководства, неспешно вплыла в кабинет и со всей высоты чувства собственного достоинства и своего немалого роста, подала новому начальнику искомые документы, бережно и красиво собранные в каллиграфически подписанную папку с фотографией Елизаветы Игоревны. Произнеся с присущей ей певучей неторопливостью своим глубоким грудным сопрано: «Как вы и просили, к Вашим услугам, Андрей Викторович», - так, как будто это он на самом деле был здесь к её услугам, она так же неспешно развернулась и проследовала к своему рабочему месту из кабинета, ни у кого не оставляя сомнений в том, кто здесь истинная хозяйка положения. А по пути она ободряюще подмигнула Лизе, словно унося с собой львиную долю её беспокойства. Не зря же и в шутку, и всерьёз Мирославу Борисовну сотрудники называли матерь Мира, в одном словосочетании соединяя и её суть, и её имя.
Заметно успокоившись после визита секретаря, Лиза внутренне собралась и приготовилась к предстоящему разговору, надеясь, что ей удастся хотя бы внешне оставаться спокойной, компетентной и отстранённой.
- Галина Сергеевна, - обратился Андрей к той, кому предстояло возглавить этот филиал, - оповестите, пожалуйста, всех, что я их жду в конференц-зале ровно в пять. А Вы ещё можете успеть пообедать. Я сам проведу последнее собеседование. Поблагодарив, Галина Сергеевна поспешно покинула кабинет, в котором безвылазно просидела с самого утра, восхищаясь и, одновременно, проклиная работоспособность и выносливость своего босса. Однако, работая с ним, она давно уже забыла о нормированных графиках и своевременных перекусах. Он был абсолютно беспощаден к себе и требовал такой же самоотдачи от своих сотрудников. Зато был весьма щедр на вознаграждения за хорошо и вовремя проделанную работу.