- Я хочу поздравить вас с сохранением рабочих мест, должностей и заказов. А так же выражаю своё желание успешно сработаться с таким дружным и отлаженным коллективом, как у вас. Завтра и послезавтра нам предстоит огромный объём работ, поэтому сейчас рабочий день объявляю законченным. Отдохните, насколько сможете, перед завтрашними задачами, постарайтесь расслабиться после сегодняшнего напряжения. Завтра в девять всех жду на рабочих местах, и начинаем нашу совместную деятельность. По всем возникающим вопросам обращайтесь к Мирославе Борисовне, она будет вас отправлять ко мне в порядке срочности. Все, кто выполняет работу на дому. Вы приходите послезавтра, начиная с девяти утра. У каждого из вас будет час на все обсуждения, исправления и дополнения. Кто во сколько придёт, решите и запишите прямо сейчас с Мирославой Борисовной. После обсуждений вы здесь же дорабатываете детали и сдаёте списки и эскизы до шестнадцати часов, как и все. На сегодня всё. До завтра. Она вышла с такой же мягкой улыбкой, с какой приветствовала своих новых сотрудников. Но почему-то ни у кого не вызывало сомнения то, что руководить их филиалом она будет железной рукой, и что распоряжения, сказанные тихим, доброжелательным голосом, следует выполнять незамедлительно. Ощутив на себе в полной мере неоспоримый профессионализм, твёрдость и, вместе с тем, доброжелательность нового начальства, сохранив за собой и в коллективе то, что было для них здесь самым ценным, люди успокоились, доверились происходящим переменам и в приподнятом настроении начали расходится по домам. Лиза тоже заметно успокоилась, поняв что не будет контактировать по работе с Андреем постоянно. А Галина Сергеевна ей очень понравилась. Она даже была уверена в том, что они отлично сработаются. И то, что руководителем Андрей оказался отменным, она всё же признала, несмотря на всю свою боль и обиду. В целом, резюмировала она, всё не так плохо и страшно, как виделось ей ещё час назад. Просто нужно продолжать делать своё дело с присущим ей усердием и добросовестностью. отчитываться она будет в основном Галине Сергеевне, приятной во всех отношениях женщине и компетентному специалисту. А редкие встречи с Андреем… Что ж, можно считать, что у неё появился просто ещё один пункт в списке того, что нужно просто пережить, раз никак иначе с этим не справиться. А максимум через полгода она будет совершенно свободным человеком с новой жизнью на новом месте. Может даже у тёплого моря в доме с плодоносящим садом, где она поставит Мишке детский спортивный уголок с горками и качелями, песочницей и домиком для игр. Они каждый день будут гулять вдоль моря и будут очень счастливы. А деньги… Деньги она заработает. У неё есть целых полгода, чтобы подготовить все пути к отступлению, или, как она предпочитала думать, платформу для новой жизни, в которой не будет места этому предателю. В которой они никогда больше не пересекутся. Эти мысли рвали липкую путину страха, опутывавшую её с того момента, как она услышала его голос в кабинете директора, отодвигали от неё, уже такую привычную, боль и чувство одиночества. Эти мысли и надежда на, если не счастливое, то хотя бы спокойное будущее, согревали её заледеневшую душу и освещали лучами радости её, всё время бившееся в тоскливом сумраке, сердце. И сейчас, цепляясь за эту надежду, стараясь сохранить в себе эти светлые чувства и мысли, она спешила, чтобы успеть забрать немного пораньше, чем обычно, из детского сада маленький пухлый сгусток радости и счастья, который всё время рос и называл её «Мама!». Спешила, чтобы успеть подольше побыть и пообщаться с ним до его ночного сна. И, чем ближе она подходила к садику, тем всё больше тускнело и становилось неважным всё, что сегодня произошло. Входя в группу, Лиза широко и искренне улыбалась. А навстречу ей, смеясь от радости, уже летел сын, раскинув в стороны ручки и громко топая пухлыми ножками в голубых сандаликах. Разве могла она долго предаваться жалости к себе, когда у неё есть такое живое прыгающее, лепечущее любимое счастье. И, только целуя его смеющиеся щёчки, она с замиранием сердца всё больше замечала, как поразительно он похож на Андрея. Те же чёрные волосы. Те же серые глаза, словно под копирку прорисованные на любимом личике. Те же потрясающие ямочки на щеках, когда он улыбался. И смех. Открытый, искренний, светлый, радостный. такой же, как и его отца. Был когда-то. Теперь он не производил впечатления человека, который умеет вот так смеяться. Не для неё и не при ней, во всяком случае. Возможно, с кем-то другим, вернее, с другой, да с узким кругом близким друзей, он ещё смеётся таким любимым ею смехом. С людьми, среди которых ей никогда не было и не будет места. Для общения с которыми её два с половиной года назад признали недостойной. Привычная боль и чувство ничем не заслуженного унижения и отвергнутости вновь коснулись её души и сознания. Но в этот раз она решительно отмахнулась от них. И заставила себя целиком сосредоточиться на том хорошем и, поистине, бесценном, что у неё есть, и том что ей предстояло осуществить в не таком уж далёком будущем. Этим вечером она почти на целый час дольше гуляла с сыном на детской площадке недалеко от дома, ловя первое тепло погожего весеннего дня. Они много играли и смеялись. И, потом уже дома, пока остывала так любимая Мишей пшенная каша, Лиза купала его в тёплой ванне с забавными игрушками и была абсолютно счастлива. Да и разве можно грустить, когда рядом такое чудо! Потом, наевшись каши и надев свою любимую пижамку, Мишик скомандовал, указывая на книжный шкаф: «Мама! Каку!». Лиза выбрала детскую книжку с яркими картинками и забавными потешками, над которыми так любил смеяться её маленький сын, каким-то особым детским чутьём улавливая смешные моменты то ли в интонациях мамы, то ли в потешном для него звучании этих нехитрых коротких стишков. И он восторженно хлопал в ладоши, встречая среди картинок уже знакомых ему по книжкам зверушек и пытаясь воспроизводить звуки, которые должны были бы издавать, если бы вдруг забегали живьём здесь же, в этой комнате. Лучше всего у него получалось озвучивать кошку и корову. И обе при этом у него, то ли мяукали, то ли мычали, издавая нечто среднее между «Мяу» и «Му-у-у». Переполненный впечатлениями, сытый и довольный карапуз, прижался к маме и уже через минуту кре