— Ты же понимаешь, что всё это глупо, да? — наконец сказала я. — Мы уже это проходили. Мы сгорели.
Он кивнул.
— Да. Но пепел остался. А из него иногда вырастает что-то новое.
Он взял меня за руку. И я не убрала её.
Тепло его ладони пронзило меня, как ток.
Всё ещё знакомое. Всё ещё моё. Но чужое.
Я смотрела на наши руки и думала о втором свидании с Ануаром.
О том, что я снова в той самой точке выбора. Только теперь ставка выше.
Он держал мою руку — и это было неправильно.
Неверное прикосновение.
Не вовремя.
Но слишком знакомо.
Я не знала, сколько мы простояли так. Может, минуту. Может, пять. Может, всю жизнь, что осталась не прожитой между нами.
— Пойдём куда-нибудь? — спросил он почти шёпотом. — Не хочу отпускать тебя так просто.
И я кивнула.
Не потому, что не знала, как сказать «нет». А потому что внутри было странное чувство: будто это неизбежно.
Как если бы время решило закольцеваться, и я просто шла по траектории, начерченной кем-то свыше.
У него дома было тепло. Слишком тепло — как будто он специально включил обогреватель, чтобы лишить меня последнего щита.
— Хочешь чаю? — спросил он.
Я покачала головой.
Он поставил чашки на стол всё равно. Мы говорили о всяком. Невпопад. Не про то, что действительно важно.
А потом он подошёл ближе.
И я снова не отстранилась.
Поцелуй был медленным. Без жадности. С какой-то... нежностью, которую я не помнила за ним.
Или, может, он всегда целовал так — просто раньше я не замечала.
Но внутри словно вспышкой что-то лопнуло. Как будто годами построенный панцырь дал трещину и выпустил наружу спрятанные от всех чувства: одиночество, тоска, несбывшаяся мечта?
Как будто наконец то я в руках держу ту самую синюю птицу, ранее улетевшая от меня подальше.
Когда мы оказались в его кровати, я не чувствовала страсти. Это не было влечением. Это было чем-то другим.
Как будто мы оба хотели поверить, что ещё можем быть целыми, если сложим себя вместе.
А потом наступила тишина.
Не звенящая, не давящая — просто тишина. Как будто даже мысли решили дать мне немного передышки.
Он уснул почти сразу. Я лежала рядом, глядя в потолок. Ощущая, как под кожей медленно поднимается тревога. Не паника. Не сожаление.
Просто странное знание: что-то изменилось.
Я смотрела на его профиль. Такой родной. Такой далёкий.
Словно мы — две книги с одной полки, но из разных жанров. Их случайно поставили рядом, и никто так и не заметил несостыковки.
Когда я шла домой, улицы были пустынны. Ветер подгонял сзади, как будто торопил меня признать: это была ошибка.
Я всё ещё чувствовала его запах на себе. И в этом запахе было так много воспоминаний, что казалось, я тащу за собой прошлое в пакете из супермаркета. Оно шуршит, цепляется за ноги, не даёт идти ровно.
Дома я долго стояла в душе.
Горячая вода не смывала ощущение, что я вернулась не туда, а назад.
Что сделала крюк, который может обойтись слишком дорого.
Через несколько дней всё стало ясно.
Моё тело подавало сигналы. Едва уловимые, но тревожные. Я знала их. Я помнила.
Когда я купила тест, то будто знала результат заранее. Но всё равно держала упаковку, как будто могла повлиять на судьбу.
Две полоски.
Чёткие.
Без шансов на "может быть".
И всё снова закольцевалось.
Как в дурном сне, который повторяется слишком часто, чтобы быть просто сном.
Я вновь вернулась в ту ночь. Мысленно.
Просто чтобы напомнить себе: я уходила осознанно.
Не в гневе. Не в истерике. А тихо. Почти нежно.
Как человек, который наконец понял, что больше не может спасать то, чего уже нет.
Мы сидели на старой лавочке во дворе его дома. Была середина марта, но весна ещё не торопилась вступить в свои права — воздух оставался прохладным, будто природа тоже не хотела отпускать зиму.
Он курил, нервно. Отвык, видно. Или наоборот — снова начал.
— Ты знаешь, — вдруг сказал он, не глядя на меня, — все эти три года я... Я искал тебя в других.
Он бросил окурок и придавил его подошвой.
— Даже не пытался притворяться, что не ищу. Просто знал — никого больше не будет. Ты — это ты. Остальные — копии. Блеклые.
Я молчала. Потому что знала: в этих словах нет лжи. Только горечь.
— Я хочу жениться на тебе, — сказал он тихо.
Посмотрел прямо в глаза.
— Создать с тобой семью. Детей. Дом. Всё. Я не боюсь больше, Сейла. Я готов. К тебе. К нам.
Моё сердце сжалось. Не от счастья. От ужаса.
Потому что я знала: я уже не та. Мы уже не те.
И как бы он ни хотел вернуть всё обратно — назад дороги нет.