Он так и не понял в тот момент, что удержало его от стремительного прыжка в сторону автомобиля, чтобы отомстить своему обидчику за свою любовь, но этого в действительности всё же не случилось. Как будто какая-то сторонняя сила оградила Ивана от подобного поступка. На его глазах рушилась его жизнь, а он, находясь как будто в замешательстве, ничего не предпринимал для её спасения. Таня так и скрылась в подъезде, а из машины, что бы её проводить так никто и не вышел. Восьмёрка тотчас рванула прочь со двора, оставляя за собой следы пыли и запаха выхлопов бензина. Иван в ужасе от происходящего, своего бездействия, и, наоборот, от полноты насыщенности событий увиденного им у подъезда своей любимой стоял и не осознавал реальности, того, как отковырнул от дерева, за которым прятался, приличный кусок коры с древесиной и выжимал из него сок, продолжая всё сильнее и сильнее сдавливать его в своём кулаке. Переполняющие чувства разрывали его изнутри. Но он — сдержался. Не побежал разбираться с водителем, он так и не увидел его лица, и это, наверное, к лучшему, не стал выяснять отношения с Таней, он просто всё увидел своими глазами. Ей хорошо не с ним, Иваном, а с этим, разлучником их с Таней отношений. Наглядность подобного утверждения он только что смог лицезреть воочию. Он не ожидал от себя такого поведения, наверное, это немного шокировало его, вот почему он оставался в ступоре всё то время, за которое на его глазах кардинально изменились последние обстоятельства.
Он долго думал потом, возвращаясь домой, правильно ли он поступил, можно ли было всё исправить, и нужно ли было вообще это той, которая целовалась с другим в машине. Чувство горечи плавно сменилось чувством опустошённости. Иван медленно брёл к себе домой, освобождаясь по дороге от переполняющей его злобы, горечи и непонимания этого чувства, любовь. Может его он просто придумал, а никакой любви в мире и нет? Он всё по-прежнему продолжал любить свою девушку, как бы это не звучало странно в его голове, просто хотел и желал её счастья, пускай даже она будет не с ним, но она заслуживает этого, она слишком прекрасна, чтобы жить не счастливой. А что я могу ей предложить, думал Иван, кроме своих чувств. У этого есть машина, значит он вероятнее всего состоятельный, и сможет обеспечить их обоих всем, что она пожелает. Отпустить свою любовь, вот что решил Иван, пусть живёт счастливо с тем, с кем её действительно хорошо, я это сам видел, раз она выбрала другого, значит ей с ним будет лучше, чем со мной, успокаивал свои чувства к Тане Иван. Может быть, когда-нибудь что-то и изменится, но сейчас я не должен им мешать, она должна быть счастлива, вот чего я по-настоящему хочу.
Некоторое время после такого расставания Иван пребывал в прострации, он даже не замечал, когда не спал всю ночь, заливая спиртным глаза, не желая ни с кем общаться и никого не желая видеть, был целиком погружён в свои размышления по поводу случившегося. Какая-то пустота целиком поглотила его. Он пробовал отвлечь себя каким-либо занятием, но всё валилось из рук, ни к чему душа его не лежала, замечательно получалось лишь одно, напиваться до беспамятства надеясь на чудо, вдруг, когда он протрезвеет, всё снова наладится. Но, увы, всё оставалось по-прежнему. В его компании его прекрасно понимали, и входя в положение Ивана, учтиво предлагали ему ночлег, в ближайшем от места его текущего отключения, домашнем убежище.
Что бы развеяться, очередным днём, он машинально оделся и побрёл в близлежащий общественный парк, выбрал свободную скамейку, присел и погрузился в безразличные события, проносящиеся перед его глазами. Прогуливавшиеся пары, воркующие на соседних скамейках влюблённые, голуби, урчащие друг перед другом и клюющие крошки хлеба подкармливающей их заботливой бабушкой с внуком, мимо проезжающие поодаль автомобили, спортсмены, изредка пробегавшие по своему маршруту через парк, всё это проносилось в отрешённом взгляде на них Ивана. Как вдруг его глубочайшее состояние безразличия привлёк к себе невзрачный дядечка, почему-то подсевший именно к нему на другую сторону скамейки, в то время, когда рядом с ним стояли совершенно пустые лавочки.
Учитель.
«Здравствуй, Иван, меня зовут Сеймур», — вежливо протянув руку, предложил своё знакомство Ивану подошедший незнакомец. «Иван», — повторяя своё имя, ответил Ваня изумлённо. «Я вижу твоё безразличие во взгляде — продолжил общение Сеймур — Вчера твоя Таня ушла от тебя, и ты считаешь, что ей так будет лучше, с тем, другим в восьмёрке, тебе самому не странно, что ты даже не пытаешься вернуть её?» — Иван, пропуская доселе всё мимо ушей опешил от услышанного, и перевёл свой, окончательно изумившийся взгляд, на собеседника. «А ты! Извините, вы откуда знаете?! — поправился Иван. — Кто вы такой?». Сеймур лишь рассмеялся ему в лицо: «Я тот, который знает очень много, и о тебе, и о многом другом, но сейчас я бы хотел поговорить о следующем, если ты конечно не против, о том, чем ты теперь намерен заняться». «Не знаю, пока не решил. Но всё же, откуда вы знаете о моей Тане?». Сеймур намеренно оставил вопрос Ивана без ответа. Он давно жаждал познакомиться со своим, ничего пока не подозревающим, будущим учеником в реальной жизни, и сегодня осуществлял свой давно сформированный план.
«Осмелюсь предложить тебе, юноша, зная твоё потаённое увлечение наукой, следующее общение на тему кто мы и откуда. Тебя же всегда живо интересовал именно этот вопрос, или я ошибаюсь?» — осведомился Сеймур. «Н-н-у да, интересовал», — не уверенно ответил Иван, его настораживала и поражала назревающая линия разговора, и то, откуда этот незнакомец, Сеймур, так много знает про него. Про свою любовь Иван невольно начинал забывать, полностью переключаясь на предложенный сегмент общения его новым, немного навязчивым, случайным знакомым. «Тогда спрашивай меня, что, кроме твоей безответной любви, интересует тебя в жизни больше остального, и я отвечу тебе на твой вопрос, ну же, Иван, смелее, не тяни». «Ну даже не знаю, Сеймур, вы так неожиданно начали подобный разговор, что я немного растерян, давайте, например, расскажите мне, пожалуйста, … как обезмассить и обезобъёмить материю? Придать ей такие свойства, чтобы стало возможным передвигать её в пространстве с любой скоростью? Я полагаю, что только энергии или поля могут мгновенно перемещаться, они не материальны, а как быть в случае объёмных тел?» — не зная почему, спросил Иван, просто это было первое, что пришло ему в голову.
Сеймур снова приятно улыбнулся: «Иван, всё чудо в том, что материи не надо менять ни каких из своих свойств, она так и остаётся всё той же материей, здесь нужно знать другое, то, что самой материи — нет! Есть только энергии, которые взаимодействуя, создают ощущение материи, чего — то твёрдого. Все ваши объёмные тела состоят в конечном счёте из таких энергий, полей. Их то и предполагается заключать в электростатическое поле, для последующей возможности мгновенного их перемещения, однако связанной неразрывно тонкой структурой, которая и без наших с тобой усилий присутствует и в энергии, и в материи. Допустим, что мы с тобой завуалируем ваше привычное понятие материи под общий принцип энергии, скажем так, она «знает» о себе сразу всё и везде, переливаясь из одного своего состояния в другое, и остаётся при этом единым целым сознанием, вот только расшифровать тебе его пока не удаётся, хотя ты и слышишь эту мелодию, ну да это поправимо. Постепенно я помогу тебе вспомнить как это делается, и тогда ты уже осознанно сможешь насладиться забытой тобою мелодией. Не торопи события, твоё сознание должно просыпаться плавно, постепенно, я не хочу, чтобы ты потерял нить. И давай уже перейдём на «ты», так будет проще общаться». Иван оживился и заинтригованно продолжил: «Тогда расскажи мне на доступном сейчас для меня уровне, что бы я понимал куда ты клонишь, я всё ещё сомневаюсь в том, что мне всё это нужно знать, и что это всё, истина, о которой ты говоришь — правда жизни, о которой мы, люди, почему-то якобы забыли, я хочу понимать с чем имею дело, думаю, имею на это право».