Стив открыл глаза. Темно, холодно. Что у нас по инструкции? Уяснение положения клиента. Хреновое положение, прямо скажем. Древняя завалюха, а под самой крышей, на пятачке размером с носовой платок угнездились трое полоумных, неизвестно как сюда забравшихся. Высота довольно приличная. Надо полагать, задача наша состоит в том, чтобы вызволить клиента отсюда. Нельзя сказать, чтобы из очень легких проблема, но и переоценивать ее не следует.
Так, «носовой платок» держится на двух балках. А по этим балкам можно добраться до остатков этажного перекрытия. Там уже будет легче. Ну-ка… Так мы и думали, виднеется там лестница, очень даже ничего себе лестница, крепкая, должна выдержать.
Чего не скажешь о балках. Переться по ним без разведки — глупость несусветная. Хотя и держат эти балки площадку, но неизвестно, как держат. Гнилье ведь, труха! И рисковать телом клиента, отправляя его на разведку — увольте.
Но неразрешимых задач нет. Их просто не должно быть. Поскольку второе дело у сейвера — все равно что сто второй прыжок с парашютом у новичка. Не струсит, шагнет смело в люк самолета: значит, будет из него толк. По первому делу о профессиональных качествах не судят, мало ли какую отвагу можно проявить с испуга. Или же обляпаться с ног до головы. Все с того же испуга. Будет ли человек настоящим, дельным сейвером, выясняется во втором деле. Это Стив усвоил во время подготовки и потому сегодня настроен был решительно, хотя и нервничал, и свое второе дело намеревался выполнять на уровне наивысшем.
А мы вот что сделаем. Мы в разведку этого усатого пошлем. Девка совсем скисла, за сердце держится. Ну и сидела бы дома с больным сердцем! А усатый ничего, молодцом, по сторонам поглядывает. Живчик. Сейчас ты у нас путь к спасению будешь прощупывать, паренек. Вот только выяснить, на каком языке с тобой разговаривать, приказы отдавать. Спрашивает что-то наш живчик. Что? Что же делать, Иен? Смотри, соотечественники. А Иеном, думается, клиента зовут. Ничего, сейчас тебе Иен расскажет, что делать. Стив прокашлялся, примериваясь к голосу и стараясь добавлять побольше металла, сказал усатому.
— Нечего рассиживаться. Поднимайся и вперед. Вот по этой балке. Там, где ты пройдешь, потом и слон протопать сможет.
Парень вытаращился на него:
— Да ты что, Иен, свихнулся? Тут и мышь не пробежит, обвалится все. Брось чепуху пороть, подумай лучше, как Энни помочь?
Так. Разговариваешь, споришь. Тем лучше, даешь моральное право применить чрезвычайные меры для подавления бунта на борту. И Стив, примерившись и стараясь не колыхнуть всю площадку, резко и сильно хлестнул парня тыльной стороной ладони по лицу. Тот от неожиданности едва не свалился вниз. Стив придержал его за куртку. Что за трусливый народец! Хотел ведь заорать, да вспомнив о ненадежности их убежища, только прошептал:
— Ты что?
Стив повысил голос:
— Я кому сказал — встать! Встать и шагом марш вперед. Иначе окажешься внизу быстрее, чем «мама» сказать успеешь! — И для убедительности подтолкнул его к краю, не выпуская воротника куртки из кулака.
Парень задергался. Ему стало совсем страшно. Сначала эта безвыходная ситуация, а теперь вот и лучший друг с ума сошел. Было от чего завопить, забыв об опасности:
— Да пошел ты к черту! Сам попробуй, если хочешь свалиться! Еще дерется, придурок…
Стив отпустил куртку носатого — сбрасывать того вниз совсем не входило в его планы. Затем подобрал щуп металлоискателя, взвесил в руке — ничего, подходяще, и пару раз замахнувшись для пробы, продолжал:
— Считаю до трех. Если после этого ты не встаешь, руку я тебе ломаю. Вот эту, левую. Потом правую. Ну, а затем и башку проломлю. Ты все уяснил, мозгляк? Считаю. Раз…
И таким тяжелым и безжалостным казался взгляд этого нового Иена, столько холода и безразличной жестокости звучало в его голосе, что парень понял — действительно ударит. И, пробормотав с ненавистью: «А, чтоб ты сдох», он встал и шагнул на балку.
Балка хрустнула, едва заметно просела. Парень задержался, оглянулся назад и, окончательно решившись, раскинул в стороны руки для баланса и двинулся вперед мелкими скользящими шажками.
Черная пропасть внизу была абсолютно бездонной, порывы ветра, врывавшегося сквозь прорехи крыши и разбитые окна, подталкивали в грудь, спину, старались сбросить с узкой ненадежной опоры. С площадки за ним внимательно наблюдали Стив и приподнявшаяся на локте, закусившая губу от боли девушка. Спасительный край приближался до ужаса медленно. Он шел и шел, трясясь от страха и обиды, и когда оставалось сделать всего несколько шагов, балка затрещала, просела сильнее и, потеряв равновесие, он взмахнул руками и полетел вниз.