— Три дня назад, — ответила я, и слова словно застряли в горле. Когда я не думала о ней, мне удавалось чувствовать себя спокойнее. Но стоило кому-то произнести ее имя, как душу охватывало невыносимое чувство тоски.
— Где? — спросил детектив Рамирес.
— Она приходила ко мне домой, — в этот момент из моих глаз скатилась первая слеза, оставляя на щеке влажную дорожку. — Мэри, — всхлипнула я, — Мэри зашла, чтобы вернуть мне новую форму для чирлидинга; мы выступаем вместе, — я замерла на мгновение, а вторая слеза последовала за первой, прокладывая такую же дорожку. — Мы выступали…
— Хорошо. Как она себя вела? Было что-то, что ее беспокоило? — спросил детектив Паул, записывая что-то в своем маленьком блокноте.
— Я не знаю. Она вела себя как обычно. Улыбалась, шутила, — зажмурилась, пытаясь сдержать поток нахлынувших чувств, полных боли и горечи. В этот момент я ощутила на своем плече тяжелую теплую руку моего школьного психолога.
«Слишком тяжелую. Наверное, как и его член».
— Кэссиди, все хорошо, — произнес он с нежностью. — Если ты хочешь прекратить этот разговор, просто скажи.
— Давайте продолжим, — вздохнула, собираясь с силами. — Я не меньше вашего хочу понять, что произошло, — уже более уверено произнесла и предприняла попытку выпрямить спину. — Мы с Мэри дружили с младшей школы. Делились всем: мыслями, переживаниями, мечтами. Но в последний день она была обычной, ничего не предвещало беды. Мы посидели у меня в комнате до полудня, обсуждали, как скоро перейдем на последнюю ступень школы. И потом она…
— Что? — слегка напрягся молодой полицейский.
— Она, — в голове начали проклевываться воспоминая. — Не знаю… — мои глаза метались по помещению, ища утешение. — Мэри сказала мне, что новая форма для чирлидинга будет смотреться на мне просто великолепно. Черт, — вырвалось у меня в запале. — Простите, пожалуйста.
— Кэссиди, продолжай, — мягко сказал детектив Паул, чуть приблизившись. — Мы не совсем уловили твою мысль.
— Не уверена... — я глотала эмоции, хотя могла бы глотать сперму любого из этих мужчин, даже дядечки детектива Паула. Руки дрожали, а сердце колотилось в груди.
— Кэссиди, — произнес психолог, мягко положив свою ладонь на тыльную сторону моей руки, — продолжай, пожалуйста.
— Форма была не моя, — тихо начала я. Слова спотыкались о воспоминания. — Точнее, эта форма чирлидера принадлежала Мэри. Я сначала подумала, что она просто перепутала наши чехлы с одеждой и принесла мне свою форму, а мою оставила у себя. Но… — я схватилась за лицо, зажмурила глаза, пытаясь остановить поток слез, который уже начал затоплять мои щеки. — Неужели она уже тогда знала, что ее не станет? — воскликнула я, чувствуя, как сердце сжимается. Чуть наклонилась к мистеру Джонсону, ища утешения.
— Все хорошо, милая, — произнес психолог, чуть покачивая меня, пока я упрямо прижималась головой к сильному плечу. Запах от него всегда вызывал у меня двойственные чувства. Цитрусовый, с ноткой мускуса, который хотя и не был моим любимым, ему определенно подходил.
— Может, она просто перепутала формы? — с недоверием произнес детектив Рамирес, хмуро взглянув на своего напарника, как будто надеясь на более логичное объяснение.
— Мою форму она не забирала! — всхлипывая, воскликнула я. — Сегодня ко мне подходили из администрации и спросили, почему я не забрала ее. Мы договорились, что все заберет Мэри. Они сказали, что она в тот день взяла только свою форму, а им сказала, что мою забирать не будет.
— Что ж, — вздохнул добрый коп, — в твоем рассказе уже прослеживается логика. Скажи, было ли что-то еще странное в ее поведении?
— Может, достаточно? — строго отозвался мой школьный психолог. Его теплые руки продолжали покачивать меня, придавая немного утешения, пока я тонула в океане своих слез и соплей.
— Ладно. Последний вопрос, Кэссиди. И обещаю, мы уйдем.
— Хор… Хорошо, — заикнулась я, отстраняясь от мистера Джонсона и неуверенно приглаживая взъерошенные волосы руками.
— У нее был молодой человек?
— Нет, — ответила, вытирая слезы рукавом своей футболки. — В последнее время она ни с кем не встречалась. Если бы у нее кто-то появился, она бы обязательно рассказала.
— Хм, — в голосе детектива была доля сомнения. — Ты уверена?