«Думает, что я буду его маленькой шлюшкой…»
Пальцы вновь вернулись к набухшему клитору. Краем подушечки пальца, едва касаясь, я продолжила делать круговые движения. Те, кто думают, что чем активнее и сильнее жмешь на клитор, тем девушка быстрее кончит, идиоты. Нужно терпение и нежность с примесью жесткости. Я почувствовала как энергия, скопившаяся за последние три дня опускается ниже, по животу в область матки. Я ускорилась, как в мгновение искра прошлась по телу и ударила в мой возбужденный бутон. Я быстро скользнула внутрь себя, стенка влагалища нервно сокращались. Глаза зажмурились, челюсть стиснулась, само тело сжалось в позу эмбриона. Я еще раз сглотнула слюну, открыла глаза, сделала глубоких выдох и достала из-под полотенца ладонь, что вся была в слизи со сладко-кислым запахом. Чуть потерла между собой пальцы.
«Это он будет моей шлюшкой», — ухмыльнулась я и распласталась на кровати, все еще ощущая приятный спазм внизу живота.
Через пару часов с работы вернулись родители. Мама мягко ступила в мою комнату, где я уже маниакально готовила форму чирлидинга к завтрашней тренировке.
— Милая, — начала она с теплотой в голосе, — как прошел твой день?
Внутри меня поднялась абсурдная волна хохота.
«Если не считать того, что сначала до меня домогался учитель, а потом я, словно одержимая, мастурбировала на него же в этой самой комнате, то день выдался просто замечательным», — я еле сдержала нервную улыбку от этой мысли.
— Нормально, — ответила я, обернувшись к миссис Картер. Голос прозвучал натянуто и фальшиво.
— А поподробнее? — мама по-доброму нахмурилась.
— Ну… — я бережно повесила в шкаф чехол с формой, пытаясь выиграть время, — я увидела, наконец, своих друзей. Живых друзей. Потом приехали копы, задавали вопросы. Я рассказала все, что знаю. Занятия прошли как всегда. Ничего особенного.
«Кроме извращенца тренера, конечно», — мысли о нем вызывали скорее болезненную заинтересованность, нежели страх. До чего же я отвратительно больна на голову. Любая другая школьница в этой ситуации побежала бы к директору, к родителям, рассказала бы все. А что сделала Кэссиди Картер? Правильно. Подрочила.
— Мы будем внизу, — мама, чутко уловив мое нежелание делиться, понимающе кивнула и направилась к двери. — Если что-то понадобится, просто скажи, — одарила слабой улыбкой, на которую я ответила тем же.
Мне всегда было непостижимо сложно открывать душу. Я могла без умолку болтать о себе, о чем угодно, даже с незнакомым человеком, но исключительно в шутливом, ироничном ключе. Если бы передо мной стояла трибуна, я бы изливала поток сознания без остановки. Но чтобы сесть и всерьез, без прикрас, выдать свои сокровенные мысли… Нет уж, увольте. Просить помощи я тоже совершенно не умею. Буду мучиться в одиночку, грызть себя изнутри, но обратиться к кому-то — это выше моего гордого достоинства.
На следующий день в школу я приехала задолго до начала занятий. Нужно было организовать небольшой памятный мемориал с игрушками и цветами для Мэри. Согласовав с администрацией школы место — заднюю территорию кампуса, недалеко от футбольного поля, где мы с ней проводили бесчисленные часы на разминках, поддерживая наших «Бешеных псов», — я приступила к делу.
Поставив рамку с фотографией и возложив алые розы, я с щемящей грустью уставилась на до боли любимое лицо подруги. С ней мы смеялись до колик и плакали, не стесняясь слез, ели и пили из одной посуды, купались в прохладных водах озера Адамс Парк, что на юго-западе Атланты. С ней я могла говорить абсолютно обо всем на свете, не боясь осуждения или непонимания.
Минуту провалившись в бездну счастливых воспоминаний, я подняла взгляд и увидела в окне своего кабинета мистера Брауна. Он стоял неподвижно, как изваяние, и пристально наблюдал за мной, скрестив руки на груди. По напряженным складкам на лбу было видно, что дышит он тяжело и неровно.
«Давайте поиграем, мистер Браун», — пронеслось в голове, и я, с едва заметной язвительной улыбкой, кивнула ему. Взяла свои вещи и направилась на занятия.
Я словно плела паутину, не до конца понимая ни узора, ни цели. Что я задумала? Зачем мне это? Но его реакция, словно искра, разжигала во мне пламя азарта. Возможно, где-то в глубине души я и знала ответы, но признаваться себе пока боялась.