«Было бы хорошо, если бы этот мудак засадил мне по самые гланды».
— Да, все нормально, — на автомате кивнула я.
— Видок у тебя потрепанный, — Рик нахмурился и вскинул бровь. — Мы поедем гулять то?
— Думаю, нет, — я лишь потрясла головой и уставилась на фотографию Мэри, вокруг которой вяли цветы, принесенные учениками, — прости. Просто мне стало нехорошо. Еще и тренер наорал.
«Подрочил».
— Что, блять, он тебя так ненавидит то? Тут одно из двух: либо действительно что-то сделала, что он просто терпеть тебя не может, либо так показывает свое желание трахнуть тебя.
— Да брось, какой трахнуть? — я чуть толкнула его плечом. — Он же не больной совсем, чтобы учениц ебать.
Пока мы стояли у мемориала, я незаметно взглянула в окно тренера. Оно по-прежнему было закрыто жалюзи, но через небольшую щель было видно, что мистер Браун наблюдает.
— Ну…, — уже Рик меня подтолкнул плечом, так, что мы практически прижались друг к другу. — Сама знаешь, что говорят другие.
— Так говорят пубертатные девочки, что увидели спортивного молодого мужика. Мистер Браун вряд ли будет этим промышлять в стенах школы, если не хочет лишиться работы, а что еще хуже — потерять свободу.
— Будто защищаешь его, — Рик ухмыльнулся. — Это выглядит так, словно он абьюзит тебя, а ты просто подчиняешься.
— Ну нет. То, что он мудак, я никогда не буду отрицать! — я зло прищурилась, чем только сильнее рассмешила друга.
Тем временем тренер уже пропал из поля моей видимости.
«Надеюсь, моя мокрая киска заставила тебя обильно кончить. Кретин».
— Ладно, давай хотя бы провожу тебя до машины, да и сам поеду домой, — он взял из моих рук рюкзак. И мы медленно двинулись к парковке.
Но домой я не собиралась ехать. Точно не сразу. Моя норка дрожала, как и руки, жужжала, все еще сочилась нектаром. Я так и слышала, как она просит меня о проникновении. Но в машине кроме ручного фонаря, что положил мне папа на всякий случай, ничего не было.
«Что ж, этот случай настал», — подумала я и потянулась за влажными салфетками.
Не хотелось же мне загрязнять свою микрофлору, поэтому хорошенько протерла фонарь. Жаль, конечно, не было презерватива. Предмет был достаточно длинным, сантиметров двадцать пять. Не знаю, на кой черт папе такой большой нужен был.
Я отъехала достаточно далеко от знакомых мест, припарковала машину в деревьях, там, где, казалось, не ступала нога человека. Конечно, подрочить я могла бы и дома, в кровати или душе, как обычно, но хотелось побольше экстрима. Отодвинув и наклонив сидение, я принялась снимать черные лосины и трусики. Стянув до колен, приподняла и согнула ноги. Почувствовала, как влагалище ноет от недотраха, а в паху отдает спазмом. Мои соки намочили все трусики, блять, хоть выжимай. Посмотрев на киску, увидела, как та блестит от влаги и падающих на нее солнечных закатных лучей. Ну… бриллиант. Рука с фонарем потянулась к ней. Холодный длинный предмет прильнул к коже. Я вздрогнула. Постепенно начала водить им ласково и нежно. Слышала, как хлюпают мои половые губы.
«Боги, я слишком жестока к своей киске», — произнесла я, постепенно начиная вводить в себя этот черный громадный фонарь. Жаль, что не хуй.
Она сопротивлялась, не хотела поддаваться на его толщину, ныла и плакала соками. Но я все же протолкнула и ахнула. Боль и наслаждение взбудоражили меня одновременно. Я сделала еще несколько движений вперед-назад. Мое лоно послушно принимало его. Закрыв глаза, откинула голову и начала тяжело дышать. Матка сокращалась, но охотно поедала пластиково-металлический предмет. Обе пары губ дрожали. Хлюп-хлюп. Я сглотнула подступившую слюну, зажмурилась сильнее, свободной рукой скользнула к клитору. Тот твердым набухшим бугорком изнывал. Я сделала несколько круговых движений двумя пальцами, ощущая слизкую жидкость на них. Немного помассировав, потянула эти пальцы себе в рот. Когда кончик языка почувствовал свой же сладкий вкус, по матке прошел очередной спазм. Но то был еще не оргазм, только его преддверие. Я облизала губы, сделала несколько толчков в себя, приоткрыла глаза и… Увидела силуэт мужчины в боковом пассажирском окне.
«Блять».
7 августа 2021 года
Любопытство, с примесью липкого страха, скребло душу. Кто же шлет эти чертовы сообщения с незнакомого номера? От Мэри — ни единого звонка, хотя обычно мы на связи двадцать четыре на семь. С тех пор, как она прожужжала все уши, что мистер Браун за ней стал ухлестывать, ее будто подменили: пропадала, витала в облаках, а в глазах поселилась мечтательная дымка. Неужели не видит, во что вляпалась? Он поиграет с ней и бросит, как, по слухам, делал и с другими наивными выпускницами. Мэри слишком в него влюблена. Слишком. И это наша общая беда.