«Да где вы, бляди».
Я огляделся по сторонам и увидел, как синий багажник заехал за угол. Номеров я не разглядел, но чувствовал, что это был зад Кэс.
Ринулся за руль, завел двигатель и покинул парковку, пытаясь нагнать уехавшую машину.
«Или свою кукуху. Ведь Кэс точно сведет меня с ума, в конце то концов».
И я не ошибся. Моя овечка не успела далеко ускакать. Затаившись в трех машинах позади, я приклеился взглядом к синей точке на трассе. Домой она точно не ехала. Маршрут к ее двухэтажному гнезду врезался в память, словно шрам. Все лето я провел в его окрестностях, лаская взглядом окно ее спальни. Как Кэссиди зубрит учебники, блять, даже летом она что-то учит. Как сбрасывает с себя одежды, как дарит себе ласки. И ни разу не заметила меня на своем балконе.
«Глупая слепая овечка», — губы расплывались в нежной улыбке, когда я почти вплотную наблюдал, как она дефилирует по комнате в кружевном белье, мурлыкая что-то под нос. Голосок и впрямь — ангельский.
Порой мне казалось, войди я сейчас и приляг к ней на кровать, эта слепошарая, но до безумия любимая, даже не заметит меня.
Ее машина неуклонно ползла на север Атланты, в сторону Ансли Парка. Недалеко оттуда находилось то проклятое озеро, где нашли Мэри. Что же там забыла моя малышка? Неужели после моей нежной игры пальчиками с ее киской, она решила почтить память усопшей подруги? Но Кэссиди миновала озеро, углубляясь в лесную чащу.
Двигался я осторожно. Сгущались сумерки, машин становилось все меньше, и открытая погоня могла спугнуть дичь. Сбросив скорость до минимума, я неотрывно следил за ней, едва касаясь педали газа. Кэссиди свернула на заросшую, едва различимую дорогу и скрылась в объятиях деревьев.
«Что задумала эта сладкая попка?», — брови мои сошлись на переносице.
Чтобы не выдать себя ревом мотора, я оставил пикап в полукилометре от предполагаемого места ее стоянки и продолжил путь пешком, стараясь ступать бесшумно как тень.
Вечер догорал багряным закатом, уступая место надвигающейся тьме. До авто Кэссиди оставалось не более двадцати метров. Я уже различал очертания ее бледных коленей, вздернутых до уровня руля. Хотел было двинуться дальше, но внезапно ощутил, как чей-то взгляд сверлит не только ее, но и меня. Оглянулся — никого. Но тревога настойчиво грызла изнутри. Опустив глаза, я встретился с пронзительным взглядом белого волка. Он напряженно смотрел на меня, оскалив клыки, но, не издавая ни звука, лишь оценивал.
Если это одинокий изгнанник, то значит, изголодавшийся. Или же здесь целая стая — что куда опаснее. Любой другой, наверное, запаниковал бы и бросился наутек. Но не я. Эти хищники никогда не внушали мне страх, лишь благоговейное восхищение. Я чувствовал некую связь с ними, словно сам был одним из них. Поэтому остался стоять на месте, отвечая ему спокойным взглядом.
Белый пушистый зверь гордо расправил плечи и словно слегка расслабился, увидев в моих глазах уважение.
«Она моя», — прошептал я. Волк будто улыбнулся уголками пасти, медленно облизал черный нос и растворился в кустах.
Это была моя первая встреча с прекраснейшим из созданий. И я, безусловно, рад, что не струсил и даже защитил свое право на Кэс.
Несколько секунд постояв, я направился на доносящиеся звуки удовольствия. Как хлюпает ее лоно я не забуду никогда, как и мои пальчики. Моя девочка уехала так далеко, чтобы поласкать себя. Но я найду ее везде.
Приблизившись ближе к переднему пассажирскому сиденью, я смог наблюдать картину: Кэс вводит в себя черный огромный фонарь. Видимо, заведя не на шутку и не давая попробовать свой болт на вкус, она не выдержала и уехала дрочить.
«Бедняжка».
Я наблюдал за происходящим около трех минут. Она продолжала стонать с закрытыми глазами и изгибаться от наслаждения.
«Блять, на месте фонаря должен быть мой член! Зачем ты травишь меня, сучка?!»
Дружок стал набухать еще когда я только следил за ней, а сейчас так вообще затвердел будто камень, как и мои яйца. Я медленно взял себя за член и сдавил. Боль прошлась по всему телу. Как и Кэссиди, сглотнул. Глаза не отрывались от ее мокрой блестящей киски. Как вдруг она открыла глаза и перестала вводить в себя фонарь, крепко его сжав…